Тихвин: Музей
Mar. 30th, 2010 10:30 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cleofideМузей Римского-Корсакова стоит, естественно, на улице Римского-Корсакова.
А выглядит она почти как деревенская улочка, выходящая одним боком к речке Тихвинке.
Вид просто сказочно-идиллический
И хотя наш герой покинул этот дом в 12 лет и приехал сюда потом лишь однажды, восемнадцатилетним, на похороны отца, а потом дом был продан, а матушка увезена в Петербург, и стало быть, ничего эпохального в Тихвине Николай Андреевич создать не успел, сама атмосфера этих мест удивительно точно соответствует ощущению от очень многих страниц его музыки.
В какой-то книге (сейчас лень искать) я наткнулась на чудесную фразу о том, что РК вырос, глядя с одной стороны на лес, а с другой на монастырь - и это приобрело для него символический характер.
Между домом и маленькой Полковой церковью стоит памятник, возле которого нас встречал местный фольклорный ансамбль с душевным угощением.
Памятник на фоне деревенских домов:
И он же - из-за кустов возле задней калитки музея:
Вот отсюда это снято...
Эта часть дома - более поздняя пристройка, она отличается и видом, и цветом, хотя не смотрится чужеродно.
Сам же дом очень стар; он был построен в первые годы 19 века (примерно между 1802 и 1804; в точности это неизвестно).
По счастью, хотя ему тоже пришлось многое претерпеть на своём веку, в том числе военную разруху, он никогда капитально не перестраивался. Потому вполне можно считать его подлинным. Сохранена и планировка, и внешний вид, и даже деревянные полы.
Кстати, дом РК - редкий для Тихвина и вообще для данного региона образец дома с наличниками. Я-то, привыкшая к роскошеству деревянных кружев на востоке от Москвы, думала найти тут что-нибудь особенное - ан нет; все дома, мимо которых мы проезжали или я пробегала, отличались сугубо северным аскетизмом. Сотрудники музея говорят, что вообще-то в Тихвине встречаются и украшенные избы, но их ещё надо поискать и, скорее всего, в них живут выходцы из других областей России.
Ну, поглядим немного на детали.
К сожалению, всё снималось почти на бегу и впопыхах, потому не было возможности искать хорошие ракурсы.
В мезонине летом тоже экспозиция, но зимой она закрыта, и нас туда не водили.
Наличники... Скромненько, но со вкусом.
Крылечко...
А у крылечка - пёс. В такой шубе ему даже жарко!
Что ж, пойдём внутрь!
Собственно, это и было самой вожделенной целью моего паломничества.
В отличие от петербургской квартиры на Загородном, где аутентичность почти полная, в Тихвине многое восстановлено или сымитировано.
Музей был создан в 1944 году (!!!), и поначалу национальное достояние выглядело вот так...
Но никак нельзя сказать, что здешняя обстановка - сплошь фантазия и новодел.
Многие вещи подлинные - их подарили члены семьи, бережно сохранившие наследство и потом распределившие его между Питером и Тихвином. Удалось даже найти кусок штукатурки с "теми самыми" обоями, по образцу и подобию которых были изготовлены нынешние. То, что не из семейного наследия, всё равно относится к той эпохе и воссоздаёт быт небогатой провинциальной дворянской семьи первой половины 19 века (я не про электролампочки, конечно).
Ну, а внутреннее устройство дома, как уже говорилось, не претерпело никаких изменений.
Нужно сказать, что из всех до сих пор посещённых мною мемориальных музеев великих музыкантов самое душевное впечатление оставили музеи Гайдна (оба, и венский, и эйзенштадтский) и Римского-Корсакова (тоже оба, и питерский, и тихвинский). Правда, я очень давно не была в Клину у Чайковского, надо будет как-нибудь освежить впечатления. Однако, видимо, существует некая взаимосвязь между личностью композитора и атмосферой его музея. Наименее уютно мне было в квартире-музее Шостаковича. Изрядно коммерчески-гламурны, хотя безусловно привлекательны, музеи Моцарта (и в Вене, и особенно в Зальцбурге). Духом страшного одиночества пронизаны венские квартиры Бетховена. Ну, и так далее.
А у Римского-Корсакова - по-семейному хорошо.
Правда, обычным экскурсантам снимать не разрешают, но нашей группе в виде исключения разрешили.
ПОЭТОМУ ПРОШУ НЕ ДЕЛАТЬ ПЕРЕПОСТ ВНУТРИМУЗЕЙНЫХ ФОТОГРАФИЙ.
Разумеется, качество их совсем не такое, чтобы использовать в сколько-нибудь практических целях; я, как правило, не пользовалась вспышкой и снимала, чтобы запомнить, ибо в Тихвин запросто не наездишься.
Директор музея - очаровательная Анна Алексеевна Степанова - рассказывает о предках Николая Андреевича так, как будто это члены её собственной семьи.
Герб старинного рода Римских-Корсаковых висит в другой комнате; грамота, утверждённая Павлом I - подлинная, дар потомков Н.А.
Сам герб беру из другого места, где подробно и интересно расшифрована геральдика - но по-английски: the.heraldry.ru/text/rkorsakov.html
Столовая с предками на стене - место, вроде бы претендующее на некий официоз, но на самом деле там по-домашнему уютно.
В другом углу стоит смешной диванчик.
А справа от него - шкафчик со старинной чайной посудой.
Вид на столовую из соседней гостиной:
"Красная гостиная" - место, где вечерами собиралась семья и приятно проводила время.
Собственно, когда здесь рос маленький Ника, семья состояла из довольно уже пожилого отца, немолодой матери (родителям в год его рождения стукнуло соответственно 60 и 42), и его самого - а старший брат Воин Андреевич жил в Петербурге и дома бывал нечасто.
Андрей Петрович
Софья Васильевна
Современная картина, висящая в соседней комнате и изображающая семейную идиллию, рисует всё семейство в сборе, но такое случалось лишь по особым случаям.
Тут на нынешний взгляд может померещиться, будто Софья Васильевна сидит за... ноутбуком :)) - однако это явно шкатулка для рукоделия.
В Красной гостиной интерьер воссоздан просто виртуозно; в её подлинность сразу веришь, хотя не все предметы вполне аутентичны.
Телевизоров тогда, к счастью, не было, и длинным зимними вечерами люди развлекали себя сами: беседовали, читали, рисовали, музицировали, дамы ещё и рукодельничали.
Клетка с попугаем - не вольность: по воспоминаниям РК, в доме всегда держали птиц, и он вырос под их тирликанье.
Очень изящная люстра вышла у меня кривовато...
На этом прямострунном фортепиано играла Софья Васильевна и учился играть маленький Ника.
На пюпитре стоят клавиры "Гугенотов" Мейербера и "Волшебной флейты" Моцарта - это то, что действительно здесь звучало.
Инструмент, увы, не в лучшем состоянии, звук "плывёт". Но на нём, собственно, и не играют, это музейный экспонат.
Экспонатом является и рояль Римского-Корсакова, стоящий в соседнем зальчике. Это первый его "Беккер" (второй стоит в питерском музее). Он тоже изрядно расстроен, и, конечно, прикоснуться к нему дают не всякому желающему.
Лампа на рояле - из семейного наследия. Она подлинная, только теперь вместо керосина внутри - электричество.
В питерской квартире электричество появилось, насколько я запомнила, около 1900 года (или чуть раньше?), а в начале 1900-х Римским-Корсаковым поставили телефон.
Уму непостижимо - можно было позвонить по телефону Римскому-Корсакову!
(Это вроде как отправить смс-ку Моцарту).
Впрочем, из переписки с Забелой-Врубель явствует, что Николай Андреевич знал даже такое учёное слово, как "аккумулятор".
На этом, пожалуй, пока прервусь - в музее ещё три мемориальные комнаты, и кое-что осталось из вечерних пейзажей.
Продолжение последует.
А выглядит она почти как деревенская улочка, выходящая одним боком к речке Тихвинке.
Вид просто сказочно-идиллический
И хотя наш герой покинул этот дом в 12 лет и приехал сюда потом лишь однажды, восемнадцатилетним, на похороны отца, а потом дом был продан, а матушка увезена в Петербург, и стало быть, ничего эпохального в Тихвине Николай Андреевич создать не успел, сама атмосфера этих мест удивительно точно соответствует ощущению от очень многих страниц его музыки.
В какой-то книге (сейчас лень искать) я наткнулась на чудесную фразу о том, что РК вырос, глядя с одной стороны на лес, а с другой на монастырь - и это приобрело для него символический характер.
Между домом и маленькой Полковой церковью стоит памятник, возле которого нас встречал местный фольклорный ансамбль с душевным угощением.
Памятник на фоне деревенских домов:
И он же - из-за кустов возле задней калитки музея:
Вот отсюда это снято...
Эта часть дома - более поздняя пристройка, она отличается и видом, и цветом, хотя не смотрится чужеродно.
Сам же дом очень стар; он был построен в первые годы 19 века (примерно между 1802 и 1804; в точности это неизвестно).
По счастью, хотя ему тоже пришлось многое претерпеть на своём веку, в том числе военную разруху, он никогда капитально не перестраивался. Потому вполне можно считать его подлинным. Сохранена и планировка, и внешний вид, и даже деревянные полы.
Кстати, дом РК - редкий для Тихвина и вообще для данного региона образец дома с наличниками. Я-то, привыкшая к роскошеству деревянных кружев на востоке от Москвы, думала найти тут что-нибудь особенное - ан нет; все дома, мимо которых мы проезжали или я пробегала, отличались сугубо северным аскетизмом. Сотрудники музея говорят, что вообще-то в Тихвине встречаются и украшенные избы, но их ещё надо поискать и, скорее всего, в них живут выходцы из других областей России.
Ну, поглядим немного на детали.
К сожалению, всё снималось почти на бегу и впопыхах, потому не было возможности искать хорошие ракурсы.
В мезонине летом тоже экспозиция, но зимой она закрыта, и нас туда не водили.
Наличники... Скромненько, но со вкусом.
Крылечко...
А у крылечка - пёс. В такой шубе ему даже жарко!
Что ж, пойдём внутрь!
Собственно, это и было самой вожделенной целью моего паломничества.
В отличие от петербургской квартиры на Загородном, где аутентичность почти полная, в Тихвине многое восстановлено или сымитировано.
Музей был создан в 1944 году (!!!), и поначалу национальное достояние выглядело вот так...
Но никак нельзя сказать, что здешняя обстановка - сплошь фантазия и новодел.
Многие вещи подлинные - их подарили члены семьи, бережно сохранившие наследство и потом распределившие его между Питером и Тихвином. Удалось даже найти кусок штукатурки с "теми самыми" обоями, по образцу и подобию которых были изготовлены нынешние. То, что не из семейного наследия, всё равно относится к той эпохе и воссоздаёт быт небогатой провинциальной дворянской семьи первой половины 19 века (я не про электролампочки, конечно).
Ну, а внутреннее устройство дома, как уже говорилось, не претерпело никаких изменений.
Нужно сказать, что из всех до сих пор посещённых мною мемориальных музеев великих музыкантов самое душевное впечатление оставили музеи Гайдна (оба, и венский, и эйзенштадтский) и Римского-Корсакова (тоже оба, и питерский, и тихвинский). Правда, я очень давно не была в Клину у Чайковского, надо будет как-нибудь освежить впечатления. Однако, видимо, существует некая взаимосвязь между личностью композитора и атмосферой его музея. Наименее уютно мне было в квартире-музее Шостаковича. Изрядно коммерчески-гламурны, хотя безусловно привлекательны, музеи Моцарта (и в Вене, и особенно в Зальцбурге). Духом страшного одиночества пронизаны венские квартиры Бетховена. Ну, и так далее.
А у Римского-Корсакова - по-семейному хорошо.
Правда, обычным экскурсантам снимать не разрешают, но нашей группе в виде исключения разрешили.
ПОЭТОМУ ПРОШУ НЕ ДЕЛАТЬ ПЕРЕПОСТ ВНУТРИМУЗЕЙНЫХ ФОТОГРАФИЙ.
Разумеется, качество их совсем не такое, чтобы использовать в сколько-нибудь практических целях; я, как правило, не пользовалась вспышкой и снимала, чтобы запомнить, ибо в Тихвин запросто не наездишься.
Директор музея - очаровательная Анна Алексеевна Степанова - рассказывает о предках Николая Андреевича так, как будто это члены её собственной семьи.
Герб старинного рода Римских-Корсаковых висит в другой комнате; грамота, утверждённая Павлом I - подлинная, дар потомков Н.А.
Сам герб беру из другого места, где подробно и интересно расшифрована геральдика - но по-английски: the.heraldry.ru/text/rkorsakov.html
Столовая с предками на стене - место, вроде бы претендующее на некий официоз, но на самом деле там по-домашнему уютно.
В другом углу стоит смешной диванчик.
А справа от него - шкафчик со старинной чайной посудой.
Вид на столовую из соседней гостиной:
"Красная гостиная" - место, где вечерами собиралась семья и приятно проводила время.
Собственно, когда здесь рос маленький Ника, семья состояла из довольно уже пожилого отца, немолодой матери (родителям в год его рождения стукнуло соответственно 60 и 42), и его самого - а старший брат Воин Андреевич жил в Петербурге и дома бывал нечасто.
Андрей Петрович
Софья Васильевна
Современная картина, висящая в соседней комнате и изображающая семейную идиллию, рисует всё семейство в сборе, но такое случалось лишь по особым случаям.
Тут на нынешний взгляд может померещиться, будто Софья Васильевна сидит за... ноутбуком :)) - однако это явно шкатулка для рукоделия.
В Красной гостиной интерьер воссоздан просто виртуозно; в её подлинность сразу веришь, хотя не все предметы вполне аутентичны.
Телевизоров тогда, к счастью, не было, и длинным зимними вечерами люди развлекали себя сами: беседовали, читали, рисовали, музицировали, дамы ещё и рукодельничали.
Клетка с попугаем - не вольность: по воспоминаниям РК, в доме всегда держали птиц, и он вырос под их тирликанье.
Очень изящная люстра вышла у меня кривовато...
На этом прямострунном фортепиано играла Софья Васильевна и учился играть маленький Ника.
На пюпитре стоят клавиры "Гугенотов" Мейербера и "Волшебной флейты" Моцарта - это то, что действительно здесь звучало.
Инструмент, увы, не в лучшем состоянии, звук "плывёт". Но на нём, собственно, и не играют, это музейный экспонат.
Экспонатом является и рояль Римского-Корсакова, стоящий в соседнем зальчике. Это первый его "Беккер" (второй стоит в питерском музее). Он тоже изрядно расстроен, и, конечно, прикоснуться к нему дают не всякому желающему.
Лампа на рояле - из семейного наследия. Она подлинная, только теперь вместо керосина внутри - электричество.
В питерской квартире электричество появилось, насколько я запомнила, около 1900 года (или чуть раньше?), а в начале 1900-х Римским-Корсаковым поставили телефон.
Уму непостижимо - можно было позвонить по телефону Римскому-Корсакову!
(Это вроде как отправить смс-ку Моцарту).
Впрочем, из переписки с Забелой-Врубель явствует, что Николай Андреевич знал даже такое учёное слово, как "аккумулятор".
На этом, пожалуй, пока прервусь - в музее ещё три мемориальные комнаты, и кое-что осталось из вечерних пейзажей.
Продолжение последует.
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}