Отходы производства

[cleofide]

СКАЗКА. 
СТРАШНАЯ.
ДЕТЯМ - ЧИТАТЬ!

Жил-был в 18 веке пианист и композитор. Звали его Иоганн Шоберт. Не Шуберт, заметьте! Шоберт. 
О нем неизвестно почти ничего. Ни даты рождения (версии: около 1720,  1735, а то и вообще 1740), ни места этого самого рождения (то ли Силезия, то ли Страсбург), ни имен родителей и учителей. Всплыл он вдруг в Париже около 1760 года и начал жить себе припеваючи. Взял его к себе на службу кузен короля. Играл ему Шоберт на клавесинах да тихогромах (Pianoforte), сочинял сонаты да концерты, все его хвалили и подарки дарили (а маленький Моцарт слушал да на косичку от парика наматывал - уж больно хорошая музыка была!). Женился Шоберт, детишек завёл, не дом - полная чаша!..

И вот пошел он с друзьями в лес погулять. А там - грибы. Он набрал их полную шляпу, и карманы камзола набил. Друзья говорят: ты что, это ж поганки! Выброси немедленно! А Шоберт: много вы знаете, лягушатники! У нас в Силезии (Страсбурге) такие грибочки под пивко идут - м-м-м! И повёл друзей в деревенский трактир, и велел трактирщику приготовить жаркое. Тот взглянул на грибы, побледнел и замахал руками: мосьё, да ни в жисть не стану я такую гадость на сковородку класть! Даже притрагиваться боюсь! Выкиньте вы их, сударь, и ручки одеколоном протрите!

А, - говорит Шоберт. - Раз так, я немедленно ухожу из этой жалкой харчевни!

И повел всю компанию к себе домой.

И велел стряпухе пожарить грибы.

То ли кухарочка была швах  в микологии, то ли ей было глубоко до фени, то ли грозен был Шоберт в гневе, а хорошее место девушке терять не хотелось - но жаркое подали к столу, за которым уже клацали зубами сам хозяин, его жена, двое деток и гости, среди коих, между прочим, был врач.

Вкусив грибочков, померли все.

Включая врача.

Так мир лишился одного из своих гениев.

 

А к чему это всё? Да ни к чему. Просто мне маленькую словарную статеечку надо было про него состряпать. И вся эта история влезла в одну фразу: "Умер от отравления грибами". И было это в году 1767. Так вот: ежели Шоберту той порой было лишь 27 - один разговор. Ежели 32 - немного другой, хотя вся история приобретает трагикомический оттенок. А ежели 47 - это диагноз. Деток только жаль...