Нескучное кладбище
Dec. 4th, 2011 12:26 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cleofideСвоё первое утро в Питере я начала, как и подобает пожилой романтичной девушке, с прогулки по кладбищу.
В Александро-Невскую лавру с утра пораньше меня загнала не только неприкаянность (в гостиницу ещё не селили), и отнюдь не пресловутая "любовь к отеческим гробам" (которая, на мой взгляд, сродни некоторому извращению), а чисто исследовательская надобность: я хотела посмотреть на памятники "моих" князей Голицыных и убедиться, что на них написано то самое, что я читала в книжках. Ну, и сфотографировать, конечно. Вдруг зачем-нибудь пригодится.
В Лавре было пусто, морозно и солнечно.
Наверное, надо было сразу купить путеводитель и идти к конкретному участку. Но я сперва решила, что легко найду нужное, и начала планомерный обход Лазаревского некрополя, о чём совсем не пожалела: увидела много интересного.
У самого входа, возле будки смотрительницы - не помню чей памятник с насмешливым пожеланием "подумай о себе".
Какие очаровашечки сбоку, а?..
Самое большое оживление, несмотря на довольно раннее время (было начало одиннадцатого утра), царило возле гробницы Ломоносова. Туда одна за другой шли экскурсии. Ну, ещё бы - круглый юбилей! Один увлечённый экскурсовод морозил своих подопечных, наверное, минут сорок, декламируя им различные переводы оды "Памятник", так что другие экскурсии довольствовались осмотром противоположной стороны монумента.
В общем, памятник смотрится примерно одинаково что сзади, что спереди - только текст на разных языках (сзади - на латыни). А так - и цветы от потомков, и эмблема хитросплетённая - всё то же самое.
Я фланировала вокруг, чтобы запечатлеть священное место в безлюдном варианте, и мне это, наконец, удалось, хотя я, даже двигаясь, несколько подзамёрзла, а объектив у меня запотел (вышло пятно в левом верхнем углу).
Цветы, кстати, помимо могилы Ломоносова, лежали только на надгробии Н.Н.Ланской (его я снимать не стала).
Пока я слонялась туда-сюда, изучая надписи и приобщаясь к величию Михайлы Васильича, я кое-что интересное сняла, лишний раз убедившись, что кладбище - это не всегда мрачно, и что, помимо банальных плачущих ангелов, тут воможны и самые неожиданные креативные идеи.
Весьма оригинальное надгробие петербургского купца Симона Дмитриева (1729-1799). Какое отношение этот персонаж имел к мореплаванию, мне неизвестно; в путеводителе об этом ни слова.
В наружной стене Лазаревской усыпальницы (сама она, увы, была закрыта) - памятник князю А.М.Белосельскому-Белозерскому, явно слизанный у Антонио Кановы.
Для сравнения - кановинский памятник эрцгерцогине Марии Кристине в венской Августиненкирхе (фото из сети):
Очень выразительное надгробие Карла Иоганна Кристиана Рейсига в форме офицера Семёновского полка (перенесено в 1930-е годы с Волковского кладбища).
У меня тотчас возник вопрос: в каких родственных отношениях он мог находиться с другим австрийским офицером, Кристианом Людвигом Рейсигом, на стихи которого Бетховен написал в 1809 году несколько песен, а потом поссорился, когда Рейсиг захотел объявить эти песни своей интеллектуальной собственностью?.. Ответа на этот вопрос я пока не знаю, Рейсигами мне сейчас заниматься не с руки. Но - любопытно. "Бетховенский" Рейсиг жил с 1783 по 1837; тот, что похоронен в Лавре - с 1806 по 1837; недалеко покоятся его родители (отец был профессором астрономии и корреспондентом российской АН).
Когда я прилаживалась снимать спящего Рейсига, из-за надгробия вдруг вышло... абсолютно живое существо.
Существо было томимо совсем не духовной жаждой и искало, где бы попить.
Увы, все лужицы за ночь заледенели.
Как выяснилось чуть позже, кисок при некрополе - две, и зовут их Тишуня и Лаврик.
Кто есть кто, я не знаю. Временами тварёшки весело резвятся, залезая на дерево возле входной будки.
Сразу вспоминается: "И вновь у гробового входа младая будет жизнь играть"...
А "своих" Голицыных я-таки нашла. Бориса Андреевича - сама, а Елену Александровну и младенца Александра - только с помощью путеводителя.
Памятник Б.А.Голицыну весь покрыт надписями, но вот украшений нет - а жаль, ибо с одной стороны в медальоне, видимо, был портрет.
Кто автор стихотворной эпитафии - не знаю, нигде не написано. Соблазнительно думать, что её написал сын, Николай Борисович, но, насколько мне известно, он русских стихов не писал. И эпитафию на могиле жены составил в прозе.
Скромное, но со вкусом выполненное надгробие Е.А.Голицыной (урождённой Салтыковой-Головкиной); она умерла в 1828 в 26 лет.
От надписей почти ничего не осталось; они едва читаемы, и немудрено, что я сперва упорно ходила мимо, не видя их.
Неподалёку нашёлся и памятник их сыну Александру, умершему в возрасте чуть больше года; долгое время считалось, что стихотворную эпитафию написал Пушкин, но сейчас установлено, что это не так - у Пушкина таких стихов нет, да и стиль не его, попроще. Опять же повисает в воздухе вопрос - кто автор?.. Может, всё-таки сам князь?.. Впрочем, среди его друзей было немало литераторов.
Интересно, однако, что все три памятника "моих" Голицыных просто испещрены текстами. Лаконичные полуколонны, видимо, были в 1820-х годах в моде (в Лавре ещё несколько подобных памятников такого рода, не относящихся к семье Голицыных), однако, похоже, только голицынские памятники носят столь отчётливо выраженный литературный характер. Мне кажется, даже если Николай Борисович не сам писал эпитафии близким, эта идея предельно насытить плоскости надгробий поэтическим - и вообще литературным - словом могла исходить от него. Жаль, что время не пощадило эти мраморы, и сейчас надписи читаются не без усилий, если вообще читаются.
Для сравнения - надгробие княжны Туркестановой (дамы, очень одарённой и интересной, и с трагической судьбой - фактически она покончила с собой, запутавшись в тенетах поздней и беззаконной любви).
Надпись гласит лишь, что тут покоится тело княжны - и даты ее жизни. Никакой лирики. Если не знать, кто она такая, можно спокойно пройти мимо.
Раз уж меня занесло в Лавру, я посетила и артистический некрополь.
Пастушок на могиле Дагромыжского, который у меня ассоциируется с корсаковским Лелем...
Милий Балакирев, не слишком часто посещаемый туристами...
Вот у Чайковского всегда лежат свежие цветы; Римскому-Корсакову их не очень-то и положишь (зимой памятник убран в деревянный чехол), а главе Могучей кучки кто-то принёс две гвоздички - но, видимо, уже давно.
Фанфаронистому Стасову и без приношений неплохо.
Двое интуристов пугливо пробежали мимо этой разлюли-малины, а я всё-таки сняла. Зачем - не знаю. Так.
Вот памятник Куинджи мне понравился. И мозаики там красивые.
В общем, первое утро в Питере я провела весьма продуктивно и познавательно.
А ведь я тут ещё не всё показала и рассказала.
Ну, может быть, расщедрюсь и на продолжение.
В Александро-Невскую лавру с утра пораньше меня загнала не только неприкаянность (в гостиницу ещё не селили), и отнюдь не пресловутая "любовь к отеческим гробам" (которая, на мой взгляд, сродни некоторому извращению), а чисто исследовательская надобность: я хотела посмотреть на памятники "моих" князей Голицыных и убедиться, что на них написано то самое, что я читала в книжках. Ну, и сфотографировать, конечно. Вдруг зачем-нибудь пригодится.
В Лавре было пусто, морозно и солнечно.
Наверное, надо было сразу купить путеводитель и идти к конкретному участку. Но я сперва решила, что легко найду нужное, и начала планомерный обход Лазаревского некрополя, о чём совсем не пожалела: увидела много интересного.
У самого входа, возле будки смотрительницы - не помню чей памятник с насмешливым пожеланием "подумай о себе".
Какие очаровашечки сбоку, а?..
Самое большое оживление, несмотря на довольно раннее время (было начало одиннадцатого утра), царило возле гробницы Ломоносова. Туда одна за другой шли экскурсии. Ну, ещё бы - круглый юбилей! Один увлечённый экскурсовод морозил своих подопечных, наверное, минут сорок, декламируя им различные переводы оды "Памятник", так что другие экскурсии довольствовались осмотром противоположной стороны монумента.
В общем, памятник смотрится примерно одинаково что сзади, что спереди - только текст на разных языках (сзади - на латыни). А так - и цветы от потомков, и эмблема хитросплетённая - всё то же самое.
Я фланировала вокруг, чтобы запечатлеть священное место в безлюдном варианте, и мне это, наконец, удалось, хотя я, даже двигаясь, несколько подзамёрзла, а объектив у меня запотел (вышло пятно в левом верхнем углу).
Цветы, кстати, помимо могилы Ломоносова, лежали только на надгробии Н.Н.Ланской (его я снимать не стала).
Пока я слонялась туда-сюда, изучая надписи и приобщаясь к величию Михайлы Васильича, я кое-что интересное сняла, лишний раз убедившись, что кладбище - это не всегда мрачно, и что, помимо банальных плачущих ангелов, тут воможны и самые неожиданные креативные идеи.
Весьма оригинальное надгробие петербургского купца Симона Дмитриева (1729-1799). Какое отношение этот персонаж имел к мореплаванию, мне неизвестно; в путеводителе об этом ни слова.
В наружной стене Лазаревской усыпальницы (сама она, увы, была закрыта) - памятник князю А.М.Белосельскому-Белозерскому, явно слизанный у Антонио Кановы.
Для сравнения - кановинский памятник эрцгерцогине Марии Кристине в венской Августиненкирхе (фото из сети):
Очень выразительное надгробие Карла Иоганна Кристиана Рейсига в форме офицера Семёновского полка (перенесено в 1930-е годы с Волковского кладбища).
У меня тотчас возник вопрос: в каких родственных отношениях он мог находиться с другим австрийским офицером, Кристианом Людвигом Рейсигом, на стихи которого Бетховен написал в 1809 году несколько песен, а потом поссорился, когда Рейсиг захотел объявить эти песни своей интеллектуальной собственностью?.. Ответа на этот вопрос я пока не знаю, Рейсигами мне сейчас заниматься не с руки. Но - любопытно. "Бетховенский" Рейсиг жил с 1783 по 1837; тот, что похоронен в Лавре - с 1806 по 1837; недалеко покоятся его родители (отец был профессором астрономии и корреспондентом российской АН).
Когда я прилаживалась снимать спящего Рейсига, из-за надгробия вдруг вышло... абсолютно живое существо.
Существо было томимо совсем не духовной жаждой и искало, где бы попить.
Увы, все лужицы за ночь заледенели.
Как выяснилось чуть позже, кисок при некрополе - две, и зовут их Тишуня и Лаврик.
Кто есть кто, я не знаю. Временами тварёшки весело резвятся, залезая на дерево возле входной будки.
Сразу вспоминается: "И вновь у гробового входа младая будет жизнь играть"...
А "своих" Голицыных я-таки нашла. Бориса Андреевича - сама, а Елену Александровну и младенца Александра - только с помощью путеводителя.
Памятник Б.А.Голицыну весь покрыт надписями, но вот украшений нет - а жаль, ибо с одной стороны в медальоне, видимо, был портрет.
Кто автор стихотворной эпитафии - не знаю, нигде не написано. Соблазнительно думать, что её написал сын, Николай Борисович, но, насколько мне известно, он русских стихов не писал. И эпитафию на могиле жены составил в прозе.
Скромное, но со вкусом выполненное надгробие Е.А.Голицыной (урождённой Салтыковой-Головкиной); она умерла в 1828 в 26 лет.
От надписей почти ничего не осталось; они едва читаемы, и немудрено, что я сперва упорно ходила мимо, не видя их.
Неподалёку нашёлся и памятник их сыну Александру, умершему в возрасте чуть больше года; долгое время считалось, что стихотворную эпитафию написал Пушкин, но сейчас установлено, что это не так - у Пушкина таких стихов нет, да и стиль не его, попроще. Опять же повисает в воздухе вопрос - кто автор?.. Может, всё-таки сам князь?.. Впрочем, среди его друзей было немало литераторов.
Интересно, однако, что все три памятника "моих" Голицыных просто испещрены текстами. Лаконичные полуколонны, видимо, были в 1820-х годах в моде (в Лавре ещё несколько подобных памятников такого рода, не относящихся к семье Голицыных), однако, похоже, только голицынские памятники носят столь отчётливо выраженный литературный характер. Мне кажется, даже если Николай Борисович не сам писал эпитафии близким, эта идея предельно насытить плоскости надгробий поэтическим - и вообще литературным - словом могла исходить от него. Жаль, что время не пощадило эти мраморы, и сейчас надписи читаются не без усилий, если вообще читаются.
Для сравнения - надгробие княжны Туркестановой (дамы, очень одарённой и интересной, и с трагической судьбой - фактически она покончила с собой, запутавшись в тенетах поздней и беззаконной любви).
Надпись гласит лишь, что тут покоится тело княжны - и даты ее жизни. Никакой лирики. Если не знать, кто она такая, можно спокойно пройти мимо.
Раз уж меня занесло в Лавру, я посетила и артистический некрополь.
Пастушок на могиле Дагромыжского, который у меня ассоциируется с корсаковским Лелем...
Милий Балакирев, не слишком часто посещаемый туристами...
Вот у Чайковского всегда лежат свежие цветы; Римскому-Корсакову их не очень-то и положишь (зимой памятник убран в деревянный чехол), а главе Могучей кучки кто-то принёс две гвоздички - но, видимо, уже давно.
Фанфаронистому Стасову и без приношений неплохо.
Двое интуристов пугливо пробежали мимо этой разлюли-малины, а я всё-таки сняла. Зачем - не знаю. Так.
Вот памятник Куинджи мне понравился. И мозаики там красивые.
В общем, первое утро в Питере я провела весьма продуктивно и познавательно.
А ведь я тут ещё не всё показала и рассказала.
Ну, может быть, расщедрюсь и на продолжение.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
Re: красота какая
Date: 2011-12-04 12:12 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-04 12:18 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-04 12:24 pm (UTC)