В доме Черного испанца

[cleofide]

"Домом Черного испанца" (Schwarzspanierhaus) назывался в Вене дом с примыкающей к нему церковью Марии Монтсерратской. Когда-то весь комплекс зданий относился к монастырю, основанному испанцами в 1687 году.
В этом доме, сумевшем продержаться в почти неизменном виде до 1903 года, находилась последняя венская квартира, в которой жил Бетховен. Он снял ее в октябре 1825 года, да так и оставил за собой - ему тут понравилось.




Вандализм в градостроительстве - это не только наше, родное. В Вене в конце 19 - начале 20 века тоже много чего посносили, невзирая ни на какие доводы историков и ни на какие протесты общественности. Старый Бургтеатр, Кернтнертортеатр, Заячий дом, Мюллеровскую галерею, - и Дом Черного испанца тоже.

Венцы, бессильные остановить "инноваторов" и "модернизаторов", успели только сделать кое-какие фотографии этого дома.




По этому фото, сделанному примерно в 1900 году, видно, что сам дом ещё очень крепок.

Если сравнить фото с гравюрой из книги Игнаца фон Зейфрида (в издании 1852 года), мы увидим, что дом до начала 20 века дошел практически в подлинном виде, каким его видел Бетховен.




И каким же архитектурным шедевром его заменили?
Стоила ли затея таких жертв?..

В свой последний день я, возвращаясь из Гейлигенштадта и Дёблинга, вышла из трамвая на остановке "Шварцшпаниерштрассе" и всё-таки решила взглянуть, что же там теперь стоит вместо того самого дома.

Вот она, Улица Чёрного испанца.
Искомое здание - на левой стороне, там, где австрийский флаг. Я прошла чуть дальше и встала на "островке", чтобы дом влез кадр, иначе - никак.




Справа - "Мировое кафе".
Ну-ну...
Подходим ближе.
Вывеска рядом с аркой: "Ветеринарная клиника во дворе Дома Чёрного испанца". А чуть дальше - "Портняжная мастерская", короче, "Ателье".




Для довершения сюрреалистической мешанины - флаги, табличка и мемориальная доска.
Текст таблички уклончивый: "Дом, в котором умер Бетховен. Воздвигнут в 1904 году на месте дома, в котором умер Бетховен".
Человек, не знакомый со всей этой историей, не сразу поймёт, тот дом или не тот.




На мемориальной доске сказано яснее и подробнее.
Всяк, читающий по-немецки, легко поймёт, что подлинный дом уничтожили, а на его месте - новодел.
Доску же повесили в 1929 году совместными усилиями аббатства Святого креста и мужского певческого общества Россау (Россау - пригород Вены, расположенный тут неподалёку).




Раз приехала - войду.
И сразу оглянусь.




Внутри - ряд проходных дворов, которые почему-то напомнили мне внутренние дворы архивного городка у нас на Пироговке.
Вид на арку из двора.



А это - вид вперёд. Туда я до конца не ходила.
Дома - жилые, в нижнх этажах какие-то заведения, вроде пресловутой ветеринарной клиники, и фирмочки. Всё узнаваемо.
У нас тоже такого добра хватает.
Я так до сих пор не могу понять, зачем всё-таки понадобилось уничтожать ту самую часть комплекса с той самой квартирой (в ней, между прочим, помимо Бетховена, жил и поэт Николаус Ленау)?..
Неужели построенное на этом месте кому-то сильно греет душу?




В сети я нашла старое фото подлинного Дома Черного испанца. Тот же двор изнутри. Было как-то попросторнее.
Впрочем, окна квартиры Бетховена выходили не во двор, а вовне, и виды оттуда открывались куда более красивые.




И только по фотографиям мы теперь знаем, что и как было до 1903 года.
Фотографии - с сайта Дома Бетховена в Бонне. У меня, правда, тоже такие есть, переснятые из очень старой книжки, но мне некогда сканировать.

Лестничная плошадка и дверь в ту самую квартиру (замок и ключ от неё хранятся в Гейлигенштадте, в музее на пробусгассе, 6).
Как тут видно, водопровод в доме был, но только на лестнице.



В квартире было пять комнат. До Бетховена ее занимал генерал с весёлой фамилией Минутильо (видимо, испанского происхождения).
Так что все измышления княхя Одоевского насчёт жалкой каморки в мансарде - это клевета на классика. Да, по тем временам Дом Черного испанца находился совсем на выселках, но квартира была просторной и светлой.

План квартиры с указаниями, где что размещалось, нарисовал впоследствии Герхард фон Брейнинг, который часто тут бывал то вместе с отцом, то сам по себе - он очень привязался к Бетховену и прибегал к нему, уже умирающему, когда только мог (Брейнинги жили в соседнем доме). В 1827 году Герхарду шел 14-й год, он уже всё понимал и многое хорошо запомнил.

В этой комнате Бетховен и работал, и находился в последние месяцы жизни, когда уже работать совсем не мог.
Трудно сказать, аутентичны ли обои и декор на потолке, но кубатуру представить себе можно.



Художник Тельчер, проникший сюда за считанные часы до смерти Бетховена, сделал пару зарисовок, пока его не выставил за дверь возмущенный Стефан фон Брейнинг, отец Герхарда (мальчика тоже отправили домой).
Я приведу только тот рисунок, где видны очертания кровати, а напротив неё - рояль.




Тот же рояль с другой стороны. Рисунок Иоганна Непомука Хёхле был сделан на третий день после смерти Бетховена, 29 марта. Всё пока оставалось, как при хозяине. Герхард фон Брейнинг указал лишь на две неточности: роялей на самом деле было два (Бродвуд и Граф), а бюста на подоконнике не было никакого. Вообще. Про этот добавленный бюст я, кажется, как-то рассказывала... или нет?.. Есть версия (ее выдвинула венская исследовательница Рита Стеблин), что Хёхле поместил на подоконник бюст... Шуберта. Чтобы символически намекнуть на преемника.
Хёхле был приятелем Шуберта и входил с ним в одну компанию.



По рисунку была сделана гравюра, и на ней уже непонятно, что бюст похож на Шуберта.
А наверху книжного стеллажа вместо Аполлона появился орёл. И прибавилась стопка нот на полу. В общем, найдите десять различий и объясните их причины...




Рояль на картинке - бродвудовский, подаренный Бетховену в 1818 году.
Опять же, видно, что на авторском рисунке Хёхле он воспроизведён точнее.




Наяву же в Доме Чёрного испанца ловить больше нечего.
Вышла я наружу. Сделала несколько кадров окрестностей, которые тоже с тех пор заметно изменились.
Эти купола - чуть дальше, интересно было бы посмотреть, как там и что, но я не имела возможности туда углубляться, время уже поджимало.




На обратном пути к остановке трамвая сквозь переулки, впадающие в Шварцшпаниерштрассе, виднелась красивая, но не столь старинная Церковь Обета (Votivkirche). Псевдоготика, на любителя. В солнечный день она выглядит ажурной, а в промозглом ноябре - костлявой.








Всё-таки я не сразу села в трамвай, а прошла ещё чуть вспять по его линии, потому что, едучи из Дёблинга, заметила кое-что интересное.
Переулок имени Ван Свитена. Увы, не того барона, который культивировал в Вене Баха и Генделя, приобщая к ним Моцарта, Гайдна и молодого Бетховена, а его отца, человека не менее заслуженного, хотя и не столь музыкального. Герард ван Свитен был лейбмедиком Мерии Терезии и оснвателем Венской медицинской школы.



Собственно, весь этот округ, Альзерфорштадт - сплошь медицинский. Император Иосиф Второй построил тут грандиозный Общедоступный госпиталь. К счастью, его не снесли. Фотографии у меня нет, из окна трамвая не очень-то снимешь, да и охватить хотя бы часть комплекса невозможно. На картинке на самом заднем плане - круглая башня. Там вперва была клиника для умалишенных. Во времена Бетховена, кажется, уже нет.



А следующее здание я-таки сняла, потому что оно компактное и было неподалеку от моего маршрута.
Йозефинум - медицинская академия, основанная тем же Иосифом.



Перед фасадом - богиня Гигиея. Прекрасная и спокойная.
На постаменте, как мне кажется, голова Горгоны. Почему я не подошла поближе и не сняла ее отдельно, не знаю. Видимо, устала и не придала значения.




Зато розочку я сняла. Последнюю. Какую-то хворую и безнадежно поникшую. И очень отвечавшую моему тогдашнему настроению.




Одноглазый венский трамвайчик привёз меня на Шоттенринг. Дальше - проза жизни: метро, гостиница, чемодан, вокзал, Россия...
Ну, не вокзал, так аэропорт.
Чтобы было не так жаль уезжать, по пути в отель меня наконец-то накрыл давно назревавший холодный дождь.
Погуляла, дескать, и хватит.
Каждое путешествие - маленькая жизнь. И каждая жизнь - большое путешествие.

Comments

[kseniapo.livejournal.com]

Все равно все фотографии хороши.