cleofide | Торжественная месса

Наверное, вечер 17 декабря был выбран для исполнения Торжественной мессы Бетховена в КЗЧ не просто так.
Чем ещё отметить день крещения такого человека, как не преподнесением людям произведения, которое он сам считал венцом своего творчества?

И, конечно, я такое пропустить не могла, хотя день выдался трудным и очень насыщенным всякими мыслями и впечатлениями. Я вообще стараюсь бывать на исполнениях Торжественной мессы в Москве. Её играют отнюдь не каждый год. В последний раз, если не ошибаюсь, это тоже было в КЗЧ, 22 января 2011 года (отчёт у меня в ЖЖ). То исполнение мне очень и очень понравилось (дирижировал Валерий Полянский).

Увы, о нынешнем не могу сказать того же самого, хотя душа ждала праздника.
Казалось бы, чего не хватало?

И поначалу, в первом разделе Kyrie, мне показалось, что всё будет прекрасно. Сочный, царственный звук хора, слегка поддерживаемого органом, мощный оркестр (одних струнников я насчитала около 60), очень голосистые и красивые собою солисты. Хороший темп (не затянутый, но и не слишком быстрый), отчётливая артикуляция начальной темы... Но вот уже в Christe я начала понимать тех венских цензоров бетховенского времени, которые не разрешали исполнять церковные произведения на литургические тексты вне храма. Бетховен, правда, сам хотел, чтобы Мессу давали именно в концертах, как ораторию. Но она должна была всё-таки восприниматься как произведение религиозное, как его личный символ веры, его собственное послание "граду и миру". Сегодня этого, по-моему, не случилось. Солисты прекрасно справлялись с изуверски трудными партиями, однако часто казалось, что они поют их, как пели бы оперные арии и ансамбли, не сильно вдумываясь в смысл текста. И такое же ощущение было от хора и оркестра.

Вплоть до Benedictus всё было громко и очень громко. Палитра нюансов варьировалась от mf до fff, но в основном между f и ff. Громкое Christe eleison, громкое Gratias, Qui tollis, - и даже Et incarnatus (начало раздела тенора спели всё-таки тихо, но, когда вступили солисты, опять стало громко и однопланово - а ведь там такие переливы гармоний, такая вязь контрапунктов, такая тонкая инструментовка)...

Я сидела отнюдь не близко: во втором амфитеатре, ровно в центре, по оси. Обычно тут звук "собирается", и я нарочно купила билет сюда, а не в партер или куда-то на боковые места. Но вместо объёмного шарообразного "стереозвука" в уши летело что-то одномерное и многодецибельное. Я не узнавала любимую партитуру. Куда девались изысканные фразы духовых (их было слышно только там, где струнные молчали)? Где crescendo-diminuendo у скрипок? Где тембровые различия групп хора?..

Скорее всего, маэстро Спиваков понимал трудности своей задачи и пытался спасти впечатление от целого, тщательно преподнося ключевые темы. Когда началась фуга в Gloria - In Gloria Dei Patris amen - я приободрилась: ну вот, с такой артикуляцией это звучит энергично, но не тяжело, мужественно, но не грубо. Однако вскоре вся эта чёткость растворилась в непрерывном ff и fff.
Фуга в Credo (Et vitam venturi) тоже была артикулирована чётко, но... опять же, слишком, слишком громко. Не знаю, насколько все хористы понимали, о чём поют. А ведь тут явно идёт разрастание "вечной жизни" от слабых ростков надежды (экспозиция) до триумфа бессмертия и райских видений в коде. Были слышны проведения темы в обращении, но смысл фуги оставался каким-то умозрительным, хотя она на самом деле - одно из самых эмоциональных мест в Мессе.

Sanctus - музыка вообще мистическая, но тут никакой мистикой даже отдалённо не веяло.
Benedictus был хорош (браво первому скрипачу!), однако и тут была скорее идиллическая пастораль, нежели ощущение заоблачного света.
Agnus Dei, эта песнь сострадания и покаяния, звучала опять-таки слишком по-оперному.
И лишь финал, Dona nobis pacem, оказался более убедительным по образному и музыкальному решению.

Мне могут возразить: ну, чего ждать от Бетховена, он вообще "громкий" композитор, это всё в партитуре написано...
Да нет, не всё. В партитуре - дикие, резкие, страшные контрасты. "Торжественную мессу" писал завзятый максималист, притом вдруг (не вдруг, конечно, но эффект - будто вдруг) уверовавший со всем апостольским пылом и жаром. К благопристойному благочестию эта музыка и эта вера отношения не имела тогда и не имеет сейчас. Поэтому у него между землёй и небом - космические расстояния. Динамика - вся на контрастах, иногда в пределах одной фразы (в Gloria и Credo). Например, он кладёт на музыку фразу "judicare vivos et mortuos": на judicare зычно гудят тромбоны (Страшный суд!), на "vivos" - внезапно становится бойко и весело, на "mortuos" мелодия рушится вниз и замирает на piano. При всём своём эстетическом экстремизме, Бетховен - учёный немец, и всё это - вполне традиционная риторика, только преподнесённая в каком-то гигантском увеличении, без оглядки на среднюю меру. А если это петь и играть эмоционально ровно, пусть и очень громко, грандиозности не сильно прибавится, но смысл пропадёт.

И...я всё-таки не совсем понимаю, зачем для Мессы нужен такой большой оркестр. Восемь контрабасов - это чтобы было не слабее, чем у венских филармоников? Впрочем, и у них я это контрабасовое стадо переносила с некоторым трудом. Оно даёт массу звука, но пожирает мелодическую линию. В результате группу виолончелей иногда вообще не слышно. И, конечно же, сравнение нашего оркестра с венским - это пока игра в одни ворота (не наши, разумеется). Венцев некоторые меломаны упрекали (в кулуарах) в том, что у них звук слишком красивый, роскошный, богато-вальяжный, люксовый - он не всегда нужен именно такой, особенно у Бетховена. Но если бы у нашего НФО был такой звук, никто бы, наверное, возражать не стал.

Этот концерт записывали на камеры, так что, возможно, где-то он всплывёт.
Однако данное исполнение вряд ли можно считать достойным увековечения. Думается, что, если бы над ним поработать (возможно, в студийных условиях), многое можно было бы улучшить. Беда Мессы в том, что её редко играют, и это всегда - разовые исполнения. А добиться совершенства в рамках каждой отдельно взятой концепции можно лишь при длительном погружении в это необычайное произведение.

P.S. Для меня эталонной остаётся старая запись Торжественной мессы под управлением Карла Бёма, которую я давным-давно слушала на виниле, но которую никак не могу достать в цифровом обличии.