"Все мы плачем, блуждая по миру"...
Nov. 23rd, 2013 12:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cleofideЮбилейный день рождения Бенджамена Бриттена был отмечен в Москве российской премьерой его оперы-притчи "Блудный сын" в Камерном театре Б.А.Покровского.
Сразу признаюсь: я мало знаю Бриттена. Из опер слышала и видела в записи "Сон в летнюю ночь", "Смерть в Венеции", "Поворот винта". Красиво, проникновенно, но... я предпочитаю "погорячее". Однако опера в живом звучании и на сцене - это совсем другое дело. И не будет же такой мэтр, как Г.Н.Рождественский, инициировать постановку малоизвестного у нас произведения лишь на том основании, что там хорошая музыка. Нужно, чтобы эта музыка ещё чему-то и резонировала...
Да. Резонировала. И ещё как.
Сценическая постановка "Блудного сына", осуществлённая режиссером и хореографом Михаилом Кисляровым и художницей Асей Мухиной, находится в контрапунктически-напряженном соотношении с текстом и с музыкой, и этот тройной контрапункт создаёт замечательную объёмность смысла.
Как можно прочитать в прессе и в буклете к спектаклю (тексты буклета писала Наталья Сурнина), сама идея "Блудного сына" возникла у Бриттена в 1966 году, когда он посетил Эрмитаж и увидел картину Рембрандта. Партитуру Бриттена посвятил своему другу Шостаковичу, и тот выразил ему своё восхищение, однако в советское время поставить у нас оперу на библейский сюжет было вряд ли возможно.
Сейчас, наоборот, полюса резко сместились, и спекталь открывается словесной "прелюдией": под лёгкий шум волн и отдалённые крики чаек усердно-трогательный детский голос читает притчу о блудном сыне из Евангелия от Луки. Последний эпизод идёт на затухании звука, потому что вступает мужской хор с подлинной мелодией григорианского гимна.
Потом появляется Искуситель (Борислав Молчанов) и радостно сообщает, что сейчас он на наших глазах разрушит прекрасную семью.
Ну, думаешь, теперь нас всех будут целый вечер воспитывать в правильном религиозном духе - тоска зелёная...
Да вот не тоска. Или совсем не зелёная. А страшненькая, серо-чёрно-землистая.
Вот эти фигуры служат облачениями для слуг Отца, придавая им вид то ли роботов, то ли пленников в колодках, то ли космонавтов в скафандрах. Откуда почерпнута сама идея, отчасти проясняет иллюстрация в буклете, где воспроизведена картина Джорджо де Кирико "Блудный сын" 1922 года.
Никакой мирной сельской идиллии с радостным трудом на лоне природы. Труд - тягостный долг, в котором нет никакого высшего смысла. За него не будет ни славы, ни достойной награды. Трудиться нужно, потому что... так нужно.
И совершенно понятно, что от этого всего хочется сбежать, куда глаза глядят.
"Ну, давай, беги", - говорит Отец (Алексей Мочалов) младшему сыну (его роль вчера сыграл Игорь Вялых). В какой-то момент Отец произносит фразу, которая на самом деле многое проясняет и делает ещё страшнее и безнадежнее: дескать, я сам был молодым и тоже знал всякие желания...
А... А может быть, Отец тоже имел за плечами подобный круг с побегом и возвращением?.. Он знает, как это бывает? И знает, что беглецу деться некуда - вернётся как миленький?.. Вернётся хотя бы ради тёплой постели и миски с похлёбкой, даже не ради каких-то высоких материй?
Бежать на самом деле особенно некуда: внешний мир с его соблазнами представлен в довольно гротескном виде. Наверное, не случайно у Бриттена никак не персонализированы девушки лёгких нравов: женский хор поёт за сценой, поёт очень немного и не слишком уж завлекательно. "Блудный сын" - опера, в которой нет ни одной женской партии. Ведь, если сделать порок хоть немного индивидуальнее и симпатичнее, чаша весов может качнуться не туда (как в "Чудесном мандарине" Бартока). Выход: пусть пороки будут яркими и манящими, но при этом - "никакими" в эмоциональном плане.
(Все кадры с участниками спектакля сняты во время поклонов и не отражают реальных мизансцен).
Самая мрачная и безотрадная сцена - со свиньями. Примерно те же серые безликие конструкции превращаются в "тушки" свиней, но одновременно - в непроницаемые панцири каких-то первобытных моллюсков. Контакт с этими существами вообще невозможен. У замученных тяжким трудом слуг (рабов?) в имении Отца были видны хотя бы лица, и эти лица были разными.
Финал - возвращение блудного сына к Отцу - воспринимается совсем не в рембрандтовском духе и колорите, который даже язвы, мозоли и лохмотья преображает в золотистое свечение святости. Некий намек на катарсис и умилённое взаимное прощение и покаяние проскальзывает лишь в музыке Бриттена, однако и в ней нет явного "апофеоза", просветлённой коды (как в "Царе Давиде" Онеггера). Сердечный свет прорывается лишь в момент встречи, а далее опять идёт строгое морализирование в диалоге Отца со Старшим сыном, недовольным теми почестями, которые были оказаны беглецу, промотавшему своё состояние.
Завершается спекталь симметричным обрамлением, как бы сценическим ракоходом: мужской хор поёт свой гимн, Искуситель сообщает, что вот - примерная семья, а детский голос дочитывает притчу до конца с того места, на котором она сникла в самом начале оперы. И всё погружается во мрак.
Бриттен, конечно, ориентировался на прототипы совсем старинного театра - средневековые мистерии, литургические драмы, и т.д. И, скорее всего, для него евангельский и библейский смысл был первичен. Однако метафора Отца как Бога слишком лежит на поверхности, чтобы быть интересной для современного театрального воплощения. Постановщики "Блудного сына" в Камерном театре копнули глубже. И оттого спектакль получился столь мрачным по колориту и столь неутешительным по своему посылу.
Когда я стояла после спектакля у театра и снимала афишу, в голове проступила строка: "...все мы плачем, блуждая по миру"...
Не сразу сообразилось, откуда это. А это - Мигель де Унамуно. В моём переводе.
«А я хочу жить один!» –
заявил мой сын. –
«И тогда я не буду ни стричься, ни мыться!»
А сестра возразила:
«Один? Одному легко заблудиться,
будешь плакать – никто не услышит».
Я же, деток подслушав, подумал:
в самом деле, кто одинок,
тот, сбившись с пути, заплачет,
и никто не придёт на помощь, –
только кто из нас не одинок?
Каждый живёт один,
каждый сам по себе,
наша жизнь – одно одиночество,
все мы плачем, блуждая по миру,
и никто нас не слышит.
P.S. Что касается исполнения, то... больше всего претензий возникает к английскому произношению большинства солистов. Наверное, над этим стоит ещё поработать. Местами оно на уровне знаменитого "фром ол май харт". Это даже странно, ведь кто ныне в школе не учит английский, кто не слушает всякие поп и рок группы (ну, я не слушаю, да, однако они всё равно отовсюду лезут в уши, проклятые...), кто не смотрит фильмы на английском?..
Оркестр в "Блудном сыне" представляет собой ансамбль солистов. Его роль, в общем, вспомогательная, но тут всё было сделано безупречно, насколько я могу судить по первому знакомству с этой музыкой.
Сразу признаюсь: я мало знаю Бриттена. Из опер слышала и видела в записи "Сон в летнюю ночь", "Смерть в Венеции", "Поворот винта". Красиво, проникновенно, но... я предпочитаю "погорячее". Однако опера в живом звучании и на сцене - это совсем другое дело. И не будет же такой мэтр, как Г.Н.Рождественский, инициировать постановку малоизвестного у нас произведения лишь на том основании, что там хорошая музыка. Нужно, чтобы эта музыка ещё чему-то и резонировала...
Да. Резонировала. И ещё как.
Сценическая постановка "Блудного сына", осуществлённая режиссером и хореографом Михаилом Кисляровым и художницей Асей Мухиной, находится в контрапунктически-напряженном соотношении с текстом и с музыкой, и этот тройной контрапункт создаёт замечательную объёмность смысла.
Как можно прочитать в прессе и в буклете к спектаклю (тексты буклета писала Наталья Сурнина), сама идея "Блудного сына" возникла у Бриттена в 1966 году, когда он посетил Эрмитаж и увидел картину Рембрандта. Партитуру Бриттена посвятил своему другу Шостаковичу, и тот выразил ему своё восхищение, однако в советское время поставить у нас оперу на библейский сюжет было вряд ли возможно.
Сейчас, наоборот, полюса резко сместились, и спекталь открывается словесной "прелюдией": под лёгкий шум волн и отдалённые крики чаек усердно-трогательный детский голос читает притчу о блудном сыне из Евангелия от Луки. Последний эпизод идёт на затухании звука, потому что вступает мужской хор с подлинной мелодией григорианского гимна.
Потом появляется Искуситель (Борислав Молчанов) и радостно сообщает, что сейчас он на наших глазах разрушит прекрасную семью.
Ну, думаешь, теперь нас всех будут целый вечер воспитывать в правильном религиозном духе - тоска зелёная...
Да вот не тоска. Или совсем не зелёная. А страшненькая, серо-чёрно-землистая.
Вот эти фигуры служат облачениями для слуг Отца, придавая им вид то ли роботов, то ли пленников в колодках, то ли космонавтов в скафандрах. Откуда почерпнута сама идея, отчасти проясняет иллюстрация в буклете, где воспроизведена картина Джорджо де Кирико "Блудный сын" 1922 года.
Никакой мирной сельской идиллии с радостным трудом на лоне природы. Труд - тягостный долг, в котором нет никакого высшего смысла. За него не будет ни славы, ни достойной награды. Трудиться нужно, потому что... так нужно.
И совершенно понятно, что от этого всего хочется сбежать, куда глаза глядят.
"Ну, давай, беги", - говорит Отец (Алексей Мочалов) младшему сыну (его роль вчера сыграл Игорь Вялых). В какой-то момент Отец произносит фразу, которая на самом деле многое проясняет и делает ещё страшнее и безнадежнее: дескать, я сам был молодым и тоже знал всякие желания...
А... А может быть, Отец тоже имел за плечами подобный круг с побегом и возвращением?.. Он знает, как это бывает? И знает, что беглецу деться некуда - вернётся как миленький?.. Вернётся хотя бы ради тёплой постели и миски с похлёбкой, даже не ради каких-то высоких материй?
Бежать на самом деле особенно некуда: внешний мир с его соблазнами представлен в довольно гротескном виде. Наверное, не случайно у Бриттена никак не персонализированы девушки лёгких нравов: женский хор поёт за сценой, поёт очень немного и не слишком уж завлекательно. "Блудный сын" - опера, в которой нет ни одной женской партии. Ведь, если сделать порок хоть немного индивидуальнее и симпатичнее, чаша весов может качнуться не туда (как в "Чудесном мандарине" Бартока). Выход: пусть пороки будут яркими и манящими, но при этом - "никакими" в эмоциональном плане.
(Все кадры с участниками спектакля сняты во время поклонов и не отражают реальных мизансцен).
Самая мрачная и безотрадная сцена - со свиньями. Примерно те же серые безликие конструкции превращаются в "тушки" свиней, но одновременно - в непроницаемые панцири каких-то первобытных моллюсков. Контакт с этими существами вообще невозможен. У замученных тяжким трудом слуг (рабов?) в имении Отца были видны хотя бы лица, и эти лица были разными.
Финал - возвращение блудного сына к Отцу - воспринимается совсем не в рембрандтовском духе и колорите, который даже язвы, мозоли и лохмотья преображает в золотистое свечение святости. Некий намек на катарсис и умилённое взаимное прощение и покаяние проскальзывает лишь в музыке Бриттена, однако и в ней нет явного "апофеоза", просветлённой коды (как в "Царе Давиде" Онеггера). Сердечный свет прорывается лишь в момент встречи, а далее опять идёт строгое морализирование в диалоге Отца со Старшим сыном, недовольным теми почестями, которые были оказаны беглецу, промотавшему своё состояние.
Завершается спекталь симметричным обрамлением, как бы сценическим ракоходом: мужской хор поёт свой гимн, Искуситель сообщает, что вот - примерная семья, а детский голос дочитывает притчу до конца с того места, на котором она сникла в самом начале оперы. И всё погружается во мрак.
Бриттен, конечно, ориентировался на прототипы совсем старинного театра - средневековые мистерии, литургические драмы, и т.д. И, скорее всего, для него евангельский и библейский смысл был первичен. Однако метафора Отца как Бога слишком лежит на поверхности, чтобы быть интересной для современного театрального воплощения. Постановщики "Блудного сына" в Камерном театре копнули глубже. И оттого спектакль получился столь мрачным по колориту и столь неутешительным по своему посылу.
Когда я стояла после спектакля у театра и снимала афишу, в голове проступила строка: "...все мы плачем, блуждая по миру"...
Не сразу сообразилось, откуда это. А это - Мигель де Унамуно. В моём переводе.
«А я хочу жить один!» –
заявил мой сын. –
«И тогда я не буду ни стричься, ни мыться!»
А сестра возразила:
«Один? Одному легко заблудиться,
будешь плакать – никто не услышит».
Я же, деток подслушав, подумал:
в самом деле, кто одинок,
тот, сбившись с пути, заплачет,
и никто не придёт на помощь, –
только кто из нас не одинок?
Каждый живёт один,
каждый сам по себе,
наша жизнь – одно одиночество,
все мы плачем, блуждая по миру,
и никто нас не слышит.
P.S. Что касается исполнения, то... больше всего претензий возникает к английскому произношению большинства солистов. Наверное, над этим стоит ещё поработать. Местами оно на уровне знаменитого "фром ол май харт". Это даже странно, ведь кто ныне в школе не учит английский, кто не слушает всякие поп и рок группы (ну, я не слушаю, да, однако они всё равно отовсюду лезут в уши, проклятые...), кто не смотрит фильмы на английском?..
Оркестр в "Блудном сыне" представляет собой ансамбль солистов. Его роль, в общем, вспомогательная, но тут всё было сделано безупречно, насколько я могу судить по первому знакомству с этой музыкой.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-11-23 10:11 am (UTC)no subject
Date: 2013-11-23 01:17 pm (UTC)no subject
Date: 2013-11-23 10:19 am (UTC)"Все мы плачем, блуждая по миру...."
no subject
Date: 2013-11-23 01:18 pm (UTC)“Yo quiero vivir solo
– Pepe decía –
para que no me peinen ni me laven”.
Y María al oírlo:
“¿Solo?, luego te pierdes
y luego lloras.”
Tal decían los niños
y pensé yo, su padre:
aquel que vive solo
se pierde, llora solo y nadie lo oye;
y solo, ¿quién no vive?
Solos vivimos todos,
cada cual en sí mismo,
soledad nada más es nuestra vida;
todos vamos perdidos y llorando;
nadie nos oye.
no subject
Date: 2013-11-23 02:55 pm (UTC)no subject
Date: 2013-11-23 03:45 pm (UTC)no subject
Date: 2013-11-23 10:02 pm (UTC)no subject
Date: 2013-11-24 10:05 am (UTC)У нас в Питере все три притчи звучали в июне - приезжали Mahogany Opera, но там была как раз традиционная постановка.