Вечер в БЗК

[cleofide]

Вчера мой юноша двинулся митинговать за Навального (где промок, конечно, вдрызг),  а я отправилась в БЗК на грандиозный концерт.

Памяти Е. Ф. Светланова (к 85-летию со дня рождения)

Государственный академический симфонический оркестр России имени Е. Ф. Светланова

Государственная академическая хоровая капелла России имени А. А. Юрлова

Вокальный ансамбль «Intrada»

Дирижер —

Владимир Юровский

Солисты:

Ефим Бронфман (фортепиано, США)
Татьяна Павловская (сопрано)
Всеволод Гривнов (тенор)
Сергей Лейферкус (баритон)

В программе:

С. Прокофьев
«Семеро их», кантата для тенора, хора и оркестра
Два стихотворения для женского хора и оркестра на слова К. Бальмонта

И. Стравинский
«Звездоликий», кантата для мужского хора и оркестра

Б. Барток
Концерт № 3 для фортепиано с оркестром

С. Рахманинов
«Колокола», поэма для солистов, хора и оркестра

-----

Давно я не была в родном БЗК - как-то всё больше в не менее родном Рахманиновском, в Доме музыки и в КЗЧ. Билет преднамеренно взяла на галёрку, в конец первого амфитеатра, и обязательно в середину: мне кажется, большие составы лучше слушать оттуда - звук как-то "собирается", и к тому же всё видно. Ну, и какие-то ностальгические ощущения к сему добавляются, ведь на галёрке я сиживала и девочкой, и студенткой (даже на ступеньках), а до статуса "консерваторской старушки" я вроде бы пока не доросла :).. Впрочем, как знать, может быть, пресловутые старушки тоже, попав в этот зал на "намоленное" местечко, мгновенно соприкасаются своими бессмертными душами с  где-то тут витающим прошлым, и на самом деле, им тоже -- кому шестнадцать, кому двадцать пять, а кому и вовсе тринадцать... Я разглядывала сверху публику, и временами вроде бы узнавала знакомых людей, а потом понимала, что тех-то давно уже нет, или они сильно состарились, теперешние же только похожи на них, да ещё издали. Но всё равно возникало чувство той самой "соборности", которую тщетно ищут в холодных официозных пространствах храмовых новоделов. В БЗК она присутствует как данность, невзирая на все ремонты и внутренние перестановки. Консерватория - это вообще такое место, где помнят. Ибо само слово к тому располагает (conservare - сохранять).

Программа, на редкость интересная и любовно составленная, также апеллировала к чувствам подобного рода. Концерт был мемориальным, посвящённым Светланову, но параллельно высвечивались и другие посвящения -- русским гениям Серебряного века и "классике" первой половины XX века, русскому симфонизму корсаковской традиции и великой русской школе хорового пения. Концерт Бартока тоже органично встраивался в эту концепцию, рифмуясь отчасти с Прокофьевым и Рахманиновым, а отчасти (через неофольклоризм) и со Стравинским.

Лично меня больше всего ошарашили начало и конец - "Семеро их" и "Колокола". Прокофьевский шедевр я живьём не слышала никогда, только в записи. Рахманиновскую поэму слышала в зале очень давно. Но никакие записи не могут сравниться с реальным проживанием этой музыки в затаившим дыхание огромном зале. Я бы даже сказала, что то и другое - даже не музыка, а нечто большее. Сергей Сергеевич был прав, не желая называть "Семеро их" кантатой. Это действительно заклинание, магическое действо безо всякой нарочитой игры в старинные ритуалы. Вещь, настолько страшная по своей сути, что от первых же тактов идут мурашки по коже (и, поверьте, мало какая музыка способна ввергнуть в дрожь профессионального музыковеда). Удивляюсь, как сам Прокофьев не испугался того, что написал - или, может быть, испугался, но ничего поделать не мог; в таких случаях возникает ощущение, что не ты пишешь, а тобою пишут. "Звездоликий" Стравинского по  сравнению с этим - именно красивое декадентство, довольно холодное и расчётливое (да, вещи разные по масштабу, сравнивать их некорректно, однако речь о духе, а не о количестве тактов).
В сугубо музыкальном же отношении "Семеро их" вдруг вызвали странную мысль о том, что это сочинение как бы ведёт от позднего Римского-Корсакова через Прокофьева к Варезу ("Америки", "Экваториальное") и Шельси. Думаю, что Варез и Шельси сильно бы таким ассоциациям удивились. Но что-то мне почудилось общее. Видимо, апелляция к архаике в эпоху авангарда иногда рождает сходные решения.
Оба бальмонтовских хора Прокофьева, тонко и со вкусом спетые "Интрадой", подобных ощущений не провоцировали. Зато они очень понравились "консерваторским старушкам". Красивая музыка, что и говорить; "гений чистой красоты" давался в XX веке в руки немногим - Прокофьеву безусловно давался (а Шостаковичу, увы, нет). У Прокофьева даже арфы звучат не пошло.
Кстати, и в обоих хорах, и далее везде на меня сильное впечатление произвела игра группы валторнистов. Мягко, певуче, звучно, без единого вылезшего "кикса", в полном балансе со струнными и прочими духовыми, однако ясно различимо на слух в качестве особой краски.

Всем очень понравилось, как Ефим Бронфман играл концерт Бартока; пианиста восторженно вызывали, и он перед антрактом сыграл маленький "бис" - этюд Шопена.

"Колокола" стали, конечно, кульминацией вечера. И дирижер, и все музыканты "выложились" без остатка. Удивительное дело: текст "Колоколов" лично мне не нравится, сам замысел кажется каким-то нарочитым, но, когда слушаешь, музыка покоряет безоговорочно. Рахманинов, безусловно, гений, и "Колокола" - это примерно о том же, что и малеровская "Песня о земле". Даже коды чем-то похожи. Но в "Песне о земле" содержание - сугубо личное, философско-поэтическое, а "Колокола" претендуют на то, чтобы заглянуть в самое сердце России, -- вроде бы утраченной, однако в метафизическом смысле никуда не исчезнувшей. Так что колокола продолжают звонить и по нам в том числе.

Comments

[burrru.livejournal.com]

Тут про текст "Колоколов" немного:
http://burrru.livejournal.com/50889.html

[cleofide.livejournal.com]

Спасибо за ссылку!