"Я имени ее не знаю"...
Jun. 25th, 2013 11:09 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cleofideКогда пишешь музыковедческую книжку, про тайну Бессмертной возлюбленной Бетховена можно даже не упоминать - анализируй себе формы да модуляции, считай такты и упивайся красотами.
Когда комментируешь письма классика - можно отделаться лаконичными "возможно", "предполагается", и т.д., сославшись на мнения разных исследователей.
Но если вздумаешь сочинять нечто вроде романа, тут не отвертишься. Придётся вникать в чужую личную жизнь, которую обладатели этой самой жизни всячески пытались спрятать от чужих глаз, из-за чего и возникла пресловутая загадка.
Для тех, кто не в теме, но уже заинтересовался сюжетом: речь идет о загадочном письме, обнаруженном после смерти Бетховена в потайном ящике шкафа и обращенным к неназванной женщине, которая один раз именуется Бессмертной возлюбленной (Unsterbliche Geliebte). Год и место написания не указаны, но 6 июля значится как понедельник - стало быть, это мог быть 1795, 1801, 1807, 1812 или 1818 год. После долгих дискуссий и тщательных изысканий (водяной знак на бумаге, метеорологические данные, и др.) установили, что год - 1812, и с этим сейчас уже никто не спорит.
Но имя дамы неизвестно до сих пор никому.
На Западе эту тему страшно любят. Сколько понаписано книг и статей, сколько выдвинуто гипотез - с ума сойти. Вот и очередная книжка, название которой содержит даже не гипотезу, а патетическое утверждение.
Джон Клаппрот. Единственная возлюбленная Бетховена: Жозефина!
Версия, сразу нужно сказать, совсем не нова, и гораздо более обстоятельно изложена в предыдущей книге на эту тему, написанной Марией Элизабет Телленбах ("Бетховен и его Бессмертная возлюбенная Жозефина Брунсвик. Ее судьба и воздействие на творчество Бетховена", 1983). Просто в последние годы удалось нарыть кое-какие мелочи, которые могут играть на руку этой версии (исследовательница Рита Стеблин прошерстила некоторые архивы в Вене, Венгрии и Чехии, куда еще не добирались другие искатели истины).
Книга Клаппрота выдержана в страстно-полемическом ключе, и тут кое-что меня даже порадовало. Во-первых, порадовал "отпор", который автор дал американскому исследователю Майнарду Соломону, чью монографию о Бетховене лично я считаю омерзительно тенденциозной, однако в Америке это - "священная корова". В кои то веки нашелся человек "оттуда", расставивший точки над i и уличивший Соломона не только в крайне произвольных интерпретациях документов (обнаружить это может только специалист), но и в диких "ляпах" при переводах с немецкого. Заодно достаётся вообще американскому музыкознанию с его зацикленностью на англоязычных авторах (обычно своих) и нежеланием переводить и учитывать то, что пишется, например, по-немецки (я уж молчу о всяких экзотических языках вроде русского).
Соломон же возник тут потому, что некоторое время страшно модной была его гипотеза о том, что Бессмертная возлюбленная - это Антония Брентано, которой посвящены Тридцать три вариации на вальс Диабелли. В США эта гипотеза и сейчас в фаворе, но ученые немцы относятся к ней скептически или откровенно отрицательно. Тут как в детективе: всё сходится, улики налицо, подозреваемый пойман с поличным - но... он невиновен. Злосчастное стечение обстоятельств. И мудрый Пуаро или ушлая старушка мисс Марпл начинает искать настоящего преступника, чтобы спасти жизнь невезунчика.
Что касается Антонии, то велико искушение полагать, что загадка разгадана. Она с мужем выехала из Вены почти одновременно с Бетховеном, затем могли встретиться в Праге 3 июля, потом супруги Брентано отправились в Карлсбад (населенный пункт "К." упоминается в письме) - и позже Бетховен туда тоже приехал, причем остановился в том же отеле, что и чета Брентано.
Но! Всякому бросается в глаза как минимум два странных обстоятельства. Это прямо-таки ангельская кротость Франца Брентано, который не только не пытался отвадить Бетховена от их семейства, но чуть позже состоял с ним в совершенно дружеской переписке и одалживал ему значительные суммы денег. Второе обстоятельство - письма Бетховена к Францу и Антонии, написанные после 1812 года. В них нет никаких признаков напряженности или неловкости. Вообще никаких. Даже если читать совсем между строк. Более того, письма к Францу - очень тёплые по тону; теплее, чем письма к Антонии. Психологически это никак не сочетается с трагической коллизией лета 1812 года. "Не верю!" - как сказал бы старик Станиславский.
Что касается Жозефины Дейм, урожденной графини Брунсвик (в 1812 - баронессы Штакельберг), то здесь как раз возможно поверить во внезапное возобновление прерванного в 1807 году романа. Другое дело, что в данном случае не хватает именно фактологических доказательств. Присутствие Жозефины не зафиксировано в начале июля 1812 ни в Праге, ни тем более в Карлсбаде (там в отношении иностранцев и вообще иногородних приезжих действовали очень строгие полицейские правила регистрации, по сравнению с которыми нынешний московский режим - это триумф принципов либерализма и свободы перемещения).
Не откажу себе в удовольствии процитировать этот текстик из Карлсбада (его можно посмотреть в Википедии - и не говорите мне, что ссылаться на Википедию - дурной тон, там есть ссылка на книжку 1812 года, то есть на надежный аутентичный источник):
"В первые же часы по прибытии каждый иностранец или житель данной страны получает от домохозяина под ответственность последнего печатное извещение, которое непременно надлежит заполнить. Рубрики:
1. Фамилия и имя въезжающего, а также его спутников и слуг.
2. Род занятий.
3. Место рождения и отечество.
4. Место предыдущего пребывания.
5. Цель поездки.
6. Каким образом он сюда прибыл.
7. В течение скольких недель или дней он намерен здесь оставаться.
8. Уплатил ли он обязательный курортный взнос (купальные деньги), если он намерен оставаться более восьми дней.
9. Данные паспорта или другого документа.
10. Куда он выезжает отсюда.
За исключением слуг, все гости, независимо от пола, находящиеся здесь более 8 дней, а также дети старше 13 лет, платят курортный сбор в размере 4 флоринов, каковые деньги вместе с паспортами домохозяин обязан сдать в ратуше. Паспорта остаются в полицейском ведомстве до дня отъезда".
Прелесть, а?.. Все радости полицейского государства в одном документе. Незамеченным никто не проскользнёт.
В общем, у сторонников "кандидатуры" Жозефины Дейм не хватает неопровержимых аргументов типа "пароли, явки, адреса". Допустим, в Праге у нее жила родственница - сестра первого мужа, графа Дейма, графиня Гольц, и каким-то образом Жозефина к ней приехала, не афишируя своего присутствия. Но Карлсбад?.. Трудно поверить, что при таких порядках знатная дама могла разъезжать по Чехии совершенно инкогнито. Бетховен-то везде добросовестно регистрировался - а куда было деваться?
Кроме того, в конце 1990-х - 2000-х появились еще две книжки с двумя другими версиями - в одной (Edward Walden (2011): Beethoven’s Immortal Beloved. Solving the Mystery) Бессмертной возлюбленной называется Беттина Брентано (единокровная сестра упоминавшегося выше Франца Брентано, которая познакомилась с Бетховеном в Вене в 1810 году и действительно была летом 1812 в Чехии, однако несколько не в тех числах, которые вырисовываются из письма и других документов). И вновь то же самое: "проклятая неизвестность". Нет четких фактов, подтверждающих эту гипотезу!
В другой книге (Altman, Gail S. Beethoven: A Man of His Word - Undisclosed Evidence for his Immortal Beloved, Anubian Press 1996), гораздо менее убедительной, на пьедестал возводится графиня Мария Эрдёди, с которой Бетховен дружил много лет (как минимум с 1803 года) - но, по-моему, только дружил и ничего более.
Помимо самого письма, которое либо вообще никуда не отправлялось, либо было отправлено, но потом возвращено, поскольку хранить такое послание несвободной даме было совершенно невозможно, существуют и другие реликвии, найденные всё в том же шкафчике. Это два миниатюрных женскх портрета. На одном из них сын Юлии (Джульетты) Гвиччарди, в замужестве графини Галленберг, узнал свою мать, из-за чего Джульетта (девушка из "Лунной сонаты") долгое время считалась и адресаткой письма.
Кто изображен на другом портрете, неизвестно. Логично думать, что, если Джульетта - не Бессмертная возлюбленная (тот роман завершился ее замужеством в ноябре 1803 года), то вторая дама - это как раз Она.
Джон Клаппрот, отстаивая кандидатуру Жозефины, даже прямо написал в своей книжке, что на миниатюре - Жозефина примерно в 1814 году.
Ну вот это уж извините. Совсем не верю. Не похожа нисколько.
Для сравнения - несколько изображений Жозефины.
Парный девичий портрет с сестрой Терезой (Тереза - на четыре года старше).
В качестве графини Дейм (то есть до 1804 года, поскольку в январе граф умер). Здесь ей, вдиимо, лет 25 или чуть меньше. В таком же стиле был изображен ее муж, так что это тоже парный портрет, хотя и раздельный.
Покрупнее - моё фото копии этого портрета из квартиры-музея в доме Пасквалати в Вене.
Далее - портрет, который, видимо, относился уже к периоду ее вдовства и романа с Бетховеном (1804-1807). Самое четкое изображение - с сайта Дома Бетховена в Бонне.
Есть и совсем экстравагантное изображение Жозефины в виде вакханки. Считается, что автор - И.Б.Лампи. Существует также антикизированное изображение Терезы Брунсвик; возможно, портреты сестер - "вакханки" и "жрицы" - также составляли пару.
Жозефина-вакханка совсем не похожа ни на себя с двух предыдущих портретов, ни - тем более - на даму с миниатюры из тайника.
Кроме всего прочего, в 1812 году Жозефине было 33 года, и к четырем детям от графа Дейма у нее прибавилось две дочери от барона Штакельберга. Весной 1813 года родилась еще одна девочка (сторонники версии с Жозефиной полагают, что ее отцом был вовсе не Штакельберг). Следовательно, если датировать портрет-миниатюру 1814 годом, то на нем - тридцатипятилетняя мать семерых (!) детей. "Не верю!"... Незнакомка выглядит явно моложе, и совсем не кажется матерью-героиней. У Жозефины, скорее всего, были темные волосы, как и у Терезы, но глаза - не черные и даже, вероятно, не карие. На миниатюре - рыжеватая шатенка с карими глазами.
Эта таинственная дама не похожа и ни на одну из других "кандидаток" - ни на брюнетку Беттину, ни на Марию Эрдёди, от которой, правда, сохранилось лишь одно изображение с семейного портрета. Но это ясно не Она.
Из всех дам, с которым мог быть знаком Бетховен, лицо неизвестной напоминает разве что Марию Каролину Барбару фон Чоффен, урожденную фон Путон - но это не дает оснований предполагать, что между ними были какие-то особые отношения.
Скорее всего (это уже моя версия), тут сыграла свою роль манера художника. Ведь чем-то общим обладают портреты каждого из популярным тогда живописцев: обоих Лампи, Ангелики Кауфман, Элизабет Виже-Лебрен. В данном случае это Генрих Фридрих Фюгер. Он любил писать дам примерно в таком ракурсе. Вот, ещё, например: Элизабет Вюртембергская (первая жена императора Франца, умершая в 1790 году родами) и графиня Элизабет Разумовская (умерла в 1806, жена графа Андрея Кирилловича Разумовского).
Может быть, и миниатюра из потайного ящичка была работы Фюгера? Я не специалист и не берусь легкомысленно давать атрибуцию по картинкам из сети (тем более, мелким, как портрет незнакомки), но, на мой любительский взгляд, манера похожа.
Честно говоря, мне хотелось бы, чтобы загадка так и осталась неразгаданной. Вся эта история кажется мне примером истинно мужского благородства. Бетховен не только сохранил верность возлюбленной, как клялся ей в том письме, но и никому никогда не назвал ее имени. Он вообще обычно не называл никаких имен - если что-то потом и "всплывало", то не через него, и порою - спустя десятилетия или даже столетия. Те же письма к Жозефине за 1804-1807 годы были обнаружены и опубликованы лишь в 1950-х годах, причем сохранила их именно она (вместе с черновиками некоторых своих писем к нему).
Теперь каждый волен решать, то ли это был один роман, то ли два - с теми же действующими лицами.
Но что тогда делать с портретом незнакомки?..
Когда комментируешь письма классика - можно отделаться лаконичными "возможно", "предполагается", и т.д., сославшись на мнения разных исследователей.
Но если вздумаешь сочинять нечто вроде романа, тут не отвертишься. Придётся вникать в чужую личную жизнь, которую обладатели этой самой жизни всячески пытались спрятать от чужих глаз, из-за чего и возникла пресловутая загадка.
Для тех, кто не в теме, но уже заинтересовался сюжетом: речь идет о загадочном письме, обнаруженном после смерти Бетховена в потайном ящике шкафа и обращенным к неназванной женщине, которая один раз именуется Бессмертной возлюбленной (Unsterbliche Geliebte). Год и место написания не указаны, но 6 июля значится как понедельник - стало быть, это мог быть 1795, 1801, 1807, 1812 или 1818 год. После долгих дискуссий и тщательных изысканий (водяной знак на бумаге, метеорологические данные, и др.) установили, что год - 1812, и с этим сейчас уже никто не спорит.
Но имя дамы неизвестно до сих пор никому.
На Западе эту тему страшно любят. Сколько понаписано книг и статей, сколько выдвинуто гипотез - с ума сойти. Вот и очередная книжка, название которой содержит даже не гипотезу, а патетическое утверждение.
Джон Клаппрот. Единственная возлюбленная Бетховена: Жозефина!
Версия, сразу нужно сказать, совсем не нова, и гораздо более обстоятельно изложена в предыдущей книге на эту тему, написанной Марией Элизабет Телленбах ("Бетховен и его Бессмертная возлюбенная Жозефина Брунсвик. Ее судьба и воздействие на творчество Бетховена", 1983). Просто в последние годы удалось нарыть кое-какие мелочи, которые могут играть на руку этой версии (исследовательница Рита Стеблин прошерстила некоторые архивы в Вене, Венгрии и Чехии, куда еще не добирались другие искатели истины).
Книга Клаппрота выдержана в страстно-полемическом ключе, и тут кое-что меня даже порадовало. Во-первых, порадовал "отпор", который автор дал американскому исследователю Майнарду Соломону, чью монографию о Бетховене лично я считаю омерзительно тенденциозной, однако в Америке это - "священная корова". В кои то веки нашелся человек "оттуда", расставивший точки над i и уличивший Соломона не только в крайне произвольных интерпретациях документов (обнаружить это может только специалист), но и в диких "ляпах" при переводах с немецкого. Заодно достаётся вообще американскому музыкознанию с его зацикленностью на англоязычных авторах (обычно своих) и нежеланием переводить и учитывать то, что пишется, например, по-немецки (я уж молчу о всяких экзотических языках вроде русского).
Соломон же возник тут потому, что некоторое время страшно модной была его гипотеза о том, что Бессмертная возлюбленная - это Антония Брентано, которой посвящены Тридцать три вариации на вальс Диабелли. В США эта гипотеза и сейчас в фаворе, но ученые немцы относятся к ней скептически или откровенно отрицательно. Тут как в детективе: всё сходится, улики налицо, подозреваемый пойман с поличным - но... он невиновен. Злосчастное стечение обстоятельств. И мудрый Пуаро или ушлая старушка мисс Марпл начинает искать настоящего преступника, чтобы спасти жизнь невезунчика.
Что касается Антонии, то велико искушение полагать, что загадка разгадана. Она с мужем выехала из Вены почти одновременно с Бетховеном, затем могли встретиться в Праге 3 июля, потом супруги Брентано отправились в Карлсбад (населенный пункт "К." упоминается в письме) - и позже Бетховен туда тоже приехал, причем остановился в том же отеле, что и чета Брентано.
Но! Всякому бросается в глаза как минимум два странных обстоятельства. Это прямо-таки ангельская кротость Франца Брентано, который не только не пытался отвадить Бетховена от их семейства, но чуть позже состоял с ним в совершенно дружеской переписке и одалживал ему значительные суммы денег. Второе обстоятельство - письма Бетховена к Францу и Антонии, написанные после 1812 года. В них нет никаких признаков напряженности или неловкости. Вообще никаких. Даже если читать совсем между строк. Более того, письма к Францу - очень тёплые по тону; теплее, чем письма к Антонии. Психологически это никак не сочетается с трагической коллизией лета 1812 года. "Не верю!" - как сказал бы старик Станиславский.
Что касается Жозефины Дейм, урожденной графини Брунсвик (в 1812 - баронессы Штакельберг), то здесь как раз возможно поверить во внезапное возобновление прерванного в 1807 году романа. Другое дело, что в данном случае не хватает именно фактологических доказательств. Присутствие Жозефины не зафиксировано в начале июля 1812 ни в Праге, ни тем более в Карлсбаде (там в отношении иностранцев и вообще иногородних приезжих действовали очень строгие полицейские правила регистрации, по сравнению с которыми нынешний московский режим - это триумф принципов либерализма и свободы перемещения).
Не откажу себе в удовольствии процитировать этот текстик из Карлсбада (его можно посмотреть в Википедии - и не говорите мне, что ссылаться на Википедию - дурной тон, там есть ссылка на книжку 1812 года, то есть на надежный аутентичный источник):
"В первые же часы по прибытии каждый иностранец или житель данной страны получает от домохозяина под ответственность последнего печатное извещение, которое непременно надлежит заполнить. Рубрики:
1. Фамилия и имя въезжающего, а также его спутников и слуг.
2. Род занятий.
3. Место рождения и отечество.
4. Место предыдущего пребывания.
5. Цель поездки.
6. Каким образом он сюда прибыл.
7. В течение скольких недель или дней он намерен здесь оставаться.
8. Уплатил ли он обязательный курортный взнос (купальные деньги), если он намерен оставаться более восьми дней.
9. Данные паспорта или другого документа.
10. Куда он выезжает отсюда.
За исключением слуг, все гости, независимо от пола, находящиеся здесь более 8 дней, а также дети старше 13 лет, платят курортный сбор в размере 4 флоринов, каковые деньги вместе с паспортами домохозяин обязан сдать в ратуше. Паспорта остаются в полицейском ведомстве до дня отъезда".
Прелесть, а?.. Все радости полицейского государства в одном документе. Незамеченным никто не проскользнёт.
В общем, у сторонников "кандидатуры" Жозефины Дейм не хватает неопровержимых аргументов типа "пароли, явки, адреса". Допустим, в Праге у нее жила родственница - сестра первого мужа, графа Дейма, графиня Гольц, и каким-то образом Жозефина к ней приехала, не афишируя своего присутствия. Но Карлсбад?.. Трудно поверить, что при таких порядках знатная дама могла разъезжать по Чехии совершенно инкогнито. Бетховен-то везде добросовестно регистрировался - а куда было деваться?
Кроме того, в конце 1990-х - 2000-х появились еще две книжки с двумя другими версиями - в одной (Edward Walden (2011): Beethoven’s Immortal Beloved. Solving the Mystery) Бессмертной возлюбленной называется Беттина Брентано (единокровная сестра упоминавшегося выше Франца Брентано, которая познакомилась с Бетховеном в Вене в 1810 году и действительно была летом 1812 в Чехии, однако несколько не в тех числах, которые вырисовываются из письма и других документов). И вновь то же самое: "проклятая неизвестность". Нет четких фактов, подтверждающих эту гипотезу!
В другой книге (Altman, Gail S. Beethoven: A Man of His Word - Undisclosed Evidence for his Immortal Beloved, Anubian Press 1996), гораздо менее убедительной, на пьедестал возводится графиня Мария Эрдёди, с которой Бетховен дружил много лет (как минимум с 1803 года) - но, по-моему, только дружил и ничего более.
Помимо самого письма, которое либо вообще никуда не отправлялось, либо было отправлено, но потом возвращено, поскольку хранить такое послание несвободной даме было совершенно невозможно, существуют и другие реликвии, найденные всё в том же шкафчике. Это два миниатюрных женскх портрета. На одном из них сын Юлии (Джульетты) Гвиччарди, в замужестве графини Галленберг, узнал свою мать, из-за чего Джульетта (девушка из "Лунной сонаты") долгое время считалась и адресаткой письма.
Кто изображен на другом портрете, неизвестно. Логично думать, что, если Джульетта - не Бессмертная возлюбленная (тот роман завершился ее замужеством в ноябре 1803 года), то вторая дама - это как раз Она.
Джон Клаппрот, отстаивая кандидатуру Жозефины, даже прямо написал в своей книжке, что на миниатюре - Жозефина примерно в 1814 году.
Ну вот это уж извините. Совсем не верю. Не похожа нисколько.
Для сравнения - несколько изображений Жозефины.
Парный девичий портрет с сестрой Терезой (Тереза - на четыре года старше).
В качестве графини Дейм (то есть до 1804 года, поскольку в январе граф умер). Здесь ей, вдиимо, лет 25 или чуть меньше. В таком же стиле был изображен ее муж, так что это тоже парный портрет, хотя и раздельный.
Покрупнее - моё фото копии этого портрета из квартиры-музея в доме Пасквалати в Вене.
Далее - портрет, который, видимо, относился уже к периоду ее вдовства и романа с Бетховеном (1804-1807). Самое четкое изображение - с сайта Дома Бетховена в Бонне.
Есть и совсем экстравагантное изображение Жозефины в виде вакханки. Считается, что автор - И.Б.Лампи. Существует также антикизированное изображение Терезы Брунсвик; возможно, портреты сестер - "вакханки" и "жрицы" - также составляли пару.
Жозефина-вакханка совсем не похожа ни на себя с двух предыдущих портретов, ни - тем более - на даму с миниатюры из тайника.
Кроме всего прочего, в 1812 году Жозефине было 33 года, и к четырем детям от графа Дейма у нее прибавилось две дочери от барона Штакельберга. Весной 1813 года родилась еще одна девочка (сторонники версии с Жозефиной полагают, что ее отцом был вовсе не Штакельберг). Следовательно, если датировать портрет-миниатюру 1814 годом, то на нем - тридцатипятилетняя мать семерых (!) детей. "Не верю!"... Незнакомка выглядит явно моложе, и совсем не кажется матерью-героиней. У Жозефины, скорее всего, были темные волосы, как и у Терезы, но глаза - не черные и даже, вероятно, не карие. На миниатюре - рыжеватая шатенка с карими глазами.
Эта таинственная дама не похожа и ни на одну из других "кандидаток" - ни на брюнетку Беттину, ни на Марию Эрдёди, от которой, правда, сохранилось лишь одно изображение с семейного портрета. Но это ясно не Она.
Из всех дам, с которым мог быть знаком Бетховен, лицо неизвестной напоминает разве что Марию Каролину Барбару фон Чоффен, урожденную фон Путон - но это не дает оснований предполагать, что между ними были какие-то особые отношения.
Скорее всего (это уже моя версия), тут сыграла свою роль манера художника. Ведь чем-то общим обладают портреты каждого из популярным тогда живописцев: обоих Лампи, Ангелики Кауфман, Элизабет Виже-Лебрен. В данном случае это Генрих Фридрих Фюгер. Он любил писать дам примерно в таком ракурсе. Вот, ещё, например: Элизабет Вюртембергская (первая жена императора Франца, умершая в 1790 году родами) и графиня Элизабет Разумовская (умерла в 1806, жена графа Андрея Кирилловича Разумовского).
Может быть, и миниатюра из потайного ящичка была работы Фюгера? Я не специалист и не берусь легкомысленно давать атрибуцию по картинкам из сети (тем более, мелким, как портрет незнакомки), но, на мой любительский взгляд, манера похожа.
Честно говоря, мне хотелось бы, чтобы загадка так и осталась неразгаданной. Вся эта история кажется мне примером истинно мужского благородства. Бетховен не только сохранил верность возлюбленной, как клялся ей в том письме, но и никому никогда не назвал ее имени. Он вообще обычно не называл никаких имен - если что-то потом и "всплывало", то не через него, и порою - спустя десятилетия или даже столетия. Те же письма к Жозефине за 1804-1807 годы были обнаружены и опубликованы лишь в 1950-х годах, причем сохранила их именно она (вместе с черновиками некоторых своих писем к нему).
Теперь каждый волен решать, то ли это был один роман, то ли два - с теми же действующими лицами.
Но что тогда делать с портретом незнакомки?..
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-06-26 05:19 pm (UTC)