Про дур-певичек
Mar. 14th, 2012 07:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cleofideНет, заглавие данного поста - не про наших горемычных пусек.
А про невинно оклеветанную одним джентльменом даму.
Решила я тут немного отвлечься от своих генделевских штудий и полистать ЖЖ.
О, свежая запись в блоге г-на Акунина!
Запись посвящена сожженным наследниками мемуарам лорда Байрона и Чарльза Мордаунта, графа Питерсборо, графа Монмута (1658 – 1735)
Процитирую только фрагмент.
Неслыханным чудачеством стал брак носителя двух графских титулов с безродной певицей Анастасией Робинсон.
Обычно люди, которые не ведают покоя и азартно ввязываются в приключения, не оставляют воспоминаний. Не тот темперамент. Но Мордаунт на старости лет исписал мелким почерком три толстенных тома. Граф столько всякого повидал на своем веку, обладал таким острым языком и таким скверным нравом, что его мемуары наверняка были захватывающим чтением – вне зависимости от их достоверности.
Но вдова, наводя порядок в заваленном бумагами кабинете новопреставленного Мордаунта, ничтоже сумняшеся отправила сенсационные записки в камин.
Есть толстенные мемуары про Мордаунта – монотонное описание походов, осад и дипломатических переговоров. Я проштудировал этот занудный фолиант, когда занимался Войной за испанское наследство.
Читал и думал: эх, правы снобы-англичане. Нельзя было лорду жениться на дуре-певичке!
Всё-таки как легко судят некоторые о людях, про которых ничего не знают.
Возможно, у Анастасии Робинсон были веские мотивы поступить так, как она поступила.
Но "дурой" и "певичкой" она никоим образом не была.
И о неё вполне стоило бы написать отдельно, тем более, что в книжку этот материал всё равно вместиться не может.
Итак, познакомимся.
Анастасия Робинсон (около 1692 - 1755)
Портрет из Википедии; автор - John Faber the younger (c.1695–1756), реплика с оригинала John Vanderbank (1694–1739), около 1727.
"Безродной" она была лишь с точки зрения высшей аристократии (и примкнувшего к сообществу лордов и пэров г-на Чхартишвили). Отцом ее был художник-портретист Томас Робинсон, работавший в Италии. Считается, что там Анастасия и родилась, поскольку итальянским она владела свободно, а вдобавок исповедовала католичество (католичкой, впрочем, была вторая жена ее отца; Анастасия была старшей дочерью от первого брака; у нее было еще две сестры - родная, Элизабет, и единокровная, Маргарет).
Профессиональной музыкантшей она становиться не собиралась, однако, поскольку отец ослеп, ей пришлось зарабатывать на хлеб тем, что у нее получалось лучше всего: игрой на клавесине и пением. Начала она с домашних концертов, но в 1714 рискнула выйти на сцену. Робинсон была одной из первых английских певиц, способных выступать рядом с итальянскими "звездами". Может быть, она была не столь виртуозна, как ее соотечественница Кэтрин Тофтс (я про нее писала), и тем более не могла тягаться с такими "звездами", как Франческа Куццони и Фаустина Бордони, но партии второго плана в операх Генделя пела достойно (а в менее трудных операх Бонончини - так и первые тоже, вроде "Гризельды" в 1721).
С Генделем она, вероятно, познакомилась около 1714 года, ибо партия сопрано в его "Оде ко дню рождения королевы Анны" написана для Робинсон.В 1715 она пела Альмирену в возобновленном "Ринальдо" и Ориану в "Амадисе Гальском". У нее было явное лирическое сопрановое амплуа.
Около 1719 или 1720 года с Анастасией Робинсон случилась беда: после болезни ее голос стал менее подвижным и мутировал из сопрано в контральто. Тем не менее, Гендель настолько ее ценил, что пригласил в труппу Королевской академии музыки. За первый короткий сезон ей предложили 500 фунтов, а позднее ее оклад возрос до 1000 фунтов. Для певицы-англичанки это было очень много; итальянцы на вторых ролях получали меньше.
Для нее Гендель написал несколько музыкально и актерски значительных партий:
Зенобия в "Радамисте" (Анастасия пела на премьере 2 апреля 1720 в присутствии короля, затем партия была передана Маргерите Дурастанти);
Ирена в "Муции Сцеволе" (коллективная опера, где Гендель написал третий акт),
Эльмира во "Флориданте",
Матильда в "Оттоне",
Теодата в "Флавии",
Корнелия в "Юлии Цезаре в Египте".
Чарльз Бёрни, посвятивший ей немало страниц в 4 томе "Всеобщей истории музыки" (р. 245-297), писал (со слов очевидцев, ибо сам уже Робинсон на сцене не застал), что она не была особенно красива, но пленяла своей скромной миловидностью. Она была стройная, среднего роста, с пепельными волосами и очень выразительными голубыми глазами. Как свидетельствовали ее близкие приятельницы из высшего света, Мери Делани и герцогиня Портлендская, Анастасия отличалась аристократической безупречностью манер и прекрасно умела держать верный тон как с низшими (тон очень мягкий и дружелюбный), так и с высшими (тон почтительный и несколько робкий). При этом она обладала веселым нравом и была, как сейчас бы сказали, хорошим "товарищем" (в театральном коллективе это важно). Вероятно, Гендель ее ценил еще и за душевные качества, ибо он хлебнул немало бед с капризными и склочными итальянскими певцами, которые могли или вдруг сказаться больными, или устроить драку на сцене (как Куццони с Фаустиной), или нахамить маэстро.
Вот в такую девушку влюбился уже сильно немолодой и, мягко скажем, поистрепавшийся в битвах, дуэлях и похождениях лорд Чарльз Мордаунт, граф Петерборо, вицеадмирал английского флота, и прочее. Причём считается, что покорила она его сердце, исполняя партию Гризельды в одноименной опере Бонончини весной 1722 года (сюжет о несправедливо гонимой за безродность безупречно верной жене одного средневекового сиятельного самодура). Граф начал осаду Анастасии, но та, вероятно, наотрез отказалась идти в содержанки. Был заключен тайный брак, о котором в свете, в общем, знали, да и в театре тоже. Поэтому, когда кастрат Сенезино вздумал непочтительно (по мнению графа!) обойтись с Анастасией, граф заставил его на коленях просить у неё прощения, а лорда Стенхопа, который заступился за Сенезино, вызвал на дуэль (дуэль, правда, по требованию властей была отменена). Но со сценической карьерой ей, во избежание подобных инцидентов, пришлось расстаться. Партия Корнелии, вдовы Помпея, была достойным завершением ее театральной деятельности, хотя в концертах Анастасия Робинсон петь продолжала, и у себя дома, и на публике. В частности, она пела в "Мессии" Генделя (все исполнения этой оратории бывали благотворительными, доход шел в пользу сиротского приюта, одним из попечителей которого был Гендель).
Судя по всему, супруги никогда не жили под одной крышей, кроме последних дней графа, когда он тяжело болел, а Анастасия за ним ухаживала, - тогда он созвал родных и объявил о ее статусе законной супруги, дабы не было недоразумений с наследством. Семья графа не только не была шокирована этим мезальянсом, но и всячески поддерживала овдовевшую графиню Петерборо. Внук и наследник графа, между прочим, назвал в честь Анастасии свою дочь, так что ровно никто из современников (за исключением вздорного Сенезино) не считал Робинсон "безродной дурой-певичкой".
Подробнее про неё - тут (четвертого тома труда Бёрни, насколько я поняла, в сети нет).
А про невинно оклеветанную одним джентльменом даму.
Решила я тут немного отвлечься от своих генделевских штудий и полистать ЖЖ.
О, свежая запись в блоге г-на Акунина!
Запись посвящена сожженным наследниками мемуарам лорда Байрона и Чарльза Мордаунта, графа Питерсборо, графа Монмута (1658 – 1735)
Процитирую только фрагмент.
Неслыханным чудачеством стал брак носителя двух графских титулов с безродной певицей Анастасией Робинсон.
Обычно люди, которые не ведают покоя и азартно ввязываются в приключения, не оставляют воспоминаний. Не тот темперамент. Но Мордаунт на старости лет исписал мелким почерком три толстенных тома. Граф столько всякого повидал на своем веку, обладал таким острым языком и таким скверным нравом, что его мемуары наверняка были захватывающим чтением – вне зависимости от их достоверности.
Но вдова, наводя порядок в заваленном бумагами кабинете новопреставленного Мордаунта, ничтоже сумняшеся отправила сенсационные записки в камин.
Есть толстенные мемуары про Мордаунта – монотонное описание походов, осад и дипломатических переговоров. Я проштудировал этот занудный фолиант, когда занимался Войной за испанское наследство.
Читал и думал: эх, правы снобы-англичане. Нельзя было лорду жениться на дуре-певичке!
Всё-таки как легко судят некоторые о людях, про которых ничего не знают.
Возможно, у Анастасии Робинсон были веские мотивы поступить так, как она поступила.
Но "дурой" и "певичкой" она никоим образом не была.
И о неё вполне стоило бы написать отдельно, тем более, что в книжку этот материал всё равно вместиться не может.
Итак, познакомимся.
Анастасия Робинсон (около 1692 - 1755)
Портрет из Википедии; автор - John Faber the younger (c.1695–1756), реплика с оригинала John Vanderbank (1694–1739), около 1727.
"Безродной" она была лишь с точки зрения высшей аристократии (и примкнувшего к сообществу лордов и пэров г-на Чхартишвили). Отцом ее был художник-портретист Томас Робинсон, работавший в Италии. Считается, что там Анастасия и родилась, поскольку итальянским она владела свободно, а вдобавок исповедовала католичество (католичкой, впрочем, была вторая жена ее отца; Анастасия была старшей дочерью от первого брака; у нее было еще две сестры - родная, Элизабет, и единокровная, Маргарет).
Профессиональной музыкантшей она становиться не собиралась, однако, поскольку отец ослеп, ей пришлось зарабатывать на хлеб тем, что у нее получалось лучше всего: игрой на клавесине и пением. Начала она с домашних концертов, но в 1714 рискнула выйти на сцену. Робинсон была одной из первых английских певиц, способных выступать рядом с итальянскими "звездами". Может быть, она была не столь виртуозна, как ее соотечественница Кэтрин Тофтс (я про нее писала), и тем более не могла тягаться с такими "звездами", как Франческа Куццони и Фаустина Бордони, но партии второго плана в операх Генделя пела достойно (а в менее трудных операх Бонончини - так и первые тоже, вроде "Гризельды" в 1721).
С Генделем она, вероятно, познакомилась около 1714 года, ибо партия сопрано в его "Оде ко дню рождения королевы Анны" написана для Робинсон.В 1715 она пела Альмирену в возобновленном "Ринальдо" и Ориану в "Амадисе Гальском". У нее было явное лирическое сопрановое амплуа.
Около 1719 или 1720 года с Анастасией Робинсон случилась беда: после болезни ее голос стал менее подвижным и мутировал из сопрано в контральто. Тем не менее, Гендель настолько ее ценил, что пригласил в труппу Королевской академии музыки. За первый короткий сезон ей предложили 500 фунтов, а позднее ее оклад возрос до 1000 фунтов. Для певицы-англичанки это было очень много; итальянцы на вторых ролях получали меньше.
Для нее Гендель написал несколько музыкально и актерски значительных партий:
Зенобия в "Радамисте" (Анастасия пела на премьере 2 апреля 1720 в присутствии короля, затем партия была передана Маргерите Дурастанти);
Ирена в "Муции Сцеволе" (коллективная опера, где Гендель написал третий акт),
Эльмира во "Флориданте",
Матильда в "Оттоне",
Теодата в "Флавии",
Корнелия в "Юлии Цезаре в Египте".
Чарльз Бёрни, посвятивший ей немало страниц в 4 томе "Всеобщей истории музыки" (р. 245-297), писал (со слов очевидцев, ибо сам уже Робинсон на сцене не застал), что она не была особенно красива, но пленяла своей скромной миловидностью. Она была стройная, среднего роста, с пепельными волосами и очень выразительными голубыми глазами. Как свидетельствовали ее близкие приятельницы из высшего света, Мери Делани и герцогиня Портлендская, Анастасия отличалась аристократической безупречностью манер и прекрасно умела держать верный тон как с низшими (тон очень мягкий и дружелюбный), так и с высшими (тон почтительный и несколько робкий). При этом она обладала веселым нравом и была, как сейчас бы сказали, хорошим "товарищем" (в театральном коллективе это важно). Вероятно, Гендель ее ценил еще и за душевные качества, ибо он хлебнул немало бед с капризными и склочными итальянскими певцами, которые могли или вдруг сказаться больными, или устроить драку на сцене (как Куццони с Фаустиной), или нахамить маэстро.
Вот в такую девушку влюбился уже сильно немолодой и, мягко скажем, поистрепавшийся в битвах, дуэлях и похождениях лорд Чарльз Мордаунт, граф Петерборо, вицеадмирал английского флота, и прочее. Причём считается, что покорила она его сердце, исполняя партию Гризельды в одноименной опере Бонончини весной 1722 года (сюжет о несправедливо гонимой за безродность безупречно верной жене одного средневекового сиятельного самодура). Граф начал осаду Анастасии, но та, вероятно, наотрез отказалась идти в содержанки. Был заключен тайный брак, о котором в свете, в общем, знали, да и в театре тоже. Поэтому, когда кастрат Сенезино вздумал непочтительно (по мнению графа!) обойтись с Анастасией, граф заставил его на коленях просить у неё прощения, а лорда Стенхопа, который заступился за Сенезино, вызвал на дуэль (дуэль, правда, по требованию властей была отменена). Но со сценической карьерой ей, во избежание подобных инцидентов, пришлось расстаться. Партия Корнелии, вдовы Помпея, была достойным завершением ее театральной деятельности, хотя в концертах Анастасия Робинсон петь продолжала, и у себя дома, и на публике. В частности, она пела в "Мессии" Генделя (все исполнения этой оратории бывали благотворительными, доход шел в пользу сиротского приюта, одним из попечителей которого был Гендель).
Судя по всему, супруги никогда не жили под одной крышей, кроме последних дней графа, когда он тяжело болел, а Анастасия за ним ухаживала, - тогда он созвал родных и объявил о ее статусе законной супруги, дабы не было недоразумений с наследством. Семья графа не только не была шокирована этим мезальянсом, но и всячески поддерживала овдовевшую графиню Петерборо. Внук и наследник графа, между прочим, назвал в честь Анастасии свою дочь, так что ровно никто из современников (за исключением вздорного Сенезино) не считал Робинсон "безродной дурой-певичкой".
Подробнее про неё - тут (четвертого тома труда Бёрни, насколько я поняла, в сети нет).
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-03-14 07:05 pm (UTC)