![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Идоменей
Когда я узнала, что в московском Камерном музыкальном театре имени Б.А.Покровского по инициативе Г.Н.Рождественского собираются ставить "Идоменея" Моцарта в редакции Р.Штрауса, первая мысль была: а зачем?... Зачем ставить обработку, если в... хм... одной из мировых столиц... мало кто знаком с оригиналом, кроме студентов-музыковедов, у которых эта опера входит в обязательную программу, и завзятых меломанов, придирчиво сравнивающих разные постановки и разные исполнительские интерпретации?..
"Идоменей" в Москве звучал на мой памяти лишь однажды, причём относительно недавно - в концертном исполнении 5 декабря 2009 в КЗЧ, совместными российско-импортными силами. Питерскую постановку оперы в Мариинке я так и не видела, хоть и писала текст для буклета.
Следующая мысль, пришедшая с голову в связи с затеей КМТ - а почему бы, собственно, и нет? Это в любом случае страшно интересно. И не так уж крамольно, как может показаться пуристам-аутентистам. Мне вот, например, очень нравится моцартовская обработка "Мессии" Генделя (что никак не отменяет восторга перед оригиналом) - случай примерно тот же, хотя у Моцарта вольностей куда меньше, и они касаются в основном оркестровки, реже - форм арий.
В общем, когда мне предложили сходить на штраусообразного "Идоменея", я без раздумий пошла. И не пожалела. Там было, что послушать и на что посмотреть.
Из содержательного буклета (составитель Н.Сурнина) можно было узнать не только сюжет оперы (несколько переиначенный Штраусом и его соавтором, либреттистом Лотаром Валлерштайном), но и историю создания этой версии, премьера которой состоялась 16 апреля 1931 года. Главным сюжетным новшеством была замена демонической Электры на не менее демоническую жрицу Исмену, которая алчет крови пленницы Илии не только по чисто личным мотивам, но и по сугубо идейным: Илия - "чужачка", "грязнокровка", которую нельзя и близко подпускать к благородным правителям Крита. В начале 30-х годов этот мотив звучал политически актуально, да и сейчас отнюдь не утратил свою остроту. Правда, в такой версии коллизия штраусовского "Идоменея" сближается... с "Аидой" (может, и не случайно?).
Как это принято в Камерном театре, пели по-русски. Я к этому отношусь неоднозначно. С одной стороны, текст произносился достаточно внятно, а поскольку публика с оперой совсем не была знакома, было важно, чтобы слова понимались залом. С другой стороны, некая топорность эквиритмических переводов всегда вылезает, иногда в самых неподходящих ситуациях, да и фонетика русского языка, на мой слух, противоречит и Моцарту, и Штраусу, хотя и в этом противоречии можно обнаружить свой шарм - этакое несколько фантасмагорическое сочетание "русской" античности, "русского" классицизма и "русского" модерна/постмодерна. С милым московским "аканьем", да. Но ведь это и вправду - наше, куда же от этого денешься?.. "Когда бы не было тут Пресни, от муз с харитами хоть тресни" (А.К.Толстой).
Дирижировал вчерашним спектаклем Владимир Агронский. Мне показалось, что первый акт прошёл несколько скованно, и вообще "штраусовское" получилось убедительнее "моцартовского", хотя именно к третьему акту оркестр разыгрался и началось самое увлекательное.
Постановка Михаила Кислярова сочетает в себе сценический лаконизм (никаких картин бушующего моря и, упаси Нептун, никакого морского чудовища) и костюмный квазиисторизм (сценограф - Виктор Вольский, художник по костюмам - Ольга Ошкало). Конечно, античность облика героев - очень условна, но тут сочетаются некие общепринятые представления (воины в шлемах и доспехах), намёки на критскую архаику (в образах Исмены и верховного жреца) и символизм цветовой гаммы: преобладают свинцово-мрачные тона, с которыми борется - и побеждает - светоносный, хотя несколько бесформенный, хитон Илии.
Штраусовская версия, конечно, никак не может ни заменить, ни отменить моцартовскую; она интересна как опыт индивидуального слышания и авторской трансформации оригинала, - трансформации, которая приближается в поэтике не столько адаптации, сколько постмодернистской парафразы. Музыковеды знают, что в партитуре "Идоменея" имеется некое подобие лейтмотивов, связанных с идеями власти и жертвы. Штраус не только сохранил эту лейтмотивную линию, но и усилил её, что было хорошо слышно в оркестре. Купюры и перестановки арий и ансамблей диктовались явно не опасениями, что "старинная" опера наскучит публике, а сугубо художественным соображениями (так, ария Илии во втором акте идёт после арии Идоменея, а не перед ней - в данной версии это выглядит логично; так же убедительно перемещение последней, самой яростной, арии Электры/Исмены из финала третьего акта в его середину, перед сценой жертвоприношения).
Те, кто ушли из зала перед третьим актом, многое потеряли: на "Идоменея" стоит сходить хотя бы ради этого акта, где Штрауса едва ли не больше, чем Моцарта. Штраус написал собственное вступление (весьма мрачное и жёсткое, в духе собственной "Электры"), очень сильно вмешался в речитативы и добавил квартет-апофеоз в качестве мощного финала. Тут-то всё и "срослось", и исполнители были вознаграждены не только аплодисментами, но и искренними криками "браво!".
Кое-что о солистах, выступавших во вчерашнем спектакле.
Троица молодых героев - Илия (Екатерина Ферзба), Идамант (Ирина Курманова) и Исмена (Татьяна Федотова) вполне могли бы справиться и с моцартовским оригинальным "Идоменеем", причём на любой сцене.
Согласно режиссёрскому замыслу, весь спектакль держится на Илии, которая присутствует на сцене почти постоянно, и, если не действует, то подслушивает речи и диалоги других героев, постоянно решая для себя мучительный вопрос: мстить или не мстить за гибель сородичей, позволить себе или не позволить любить Идаманта и чтить Идоменея (ну, эта Илия - немножко Гамлет в юбке, да, особенно когда девушка вынимает из складок хитона ножичек, а делает она это едва ли не в каждую свободную минуту)...
А так, если отвлечься от холодного оружия, героиня очень мила и внешне, и вокально. Разве что в первой арии второго акта хотелось бы большей лёгкости пассажей и вообще чуть большей прозрачности звука. Дело в том, что у Моцарта Илия изъясняется намёками (пусть и весьма доходчивыми), а в русском переводе данной версии выкладывает оторопевшему Идоменею всё, как оно есть: мол, я люблю вашего сына, и дайте нам ваше царское благословение. В оригинале-то она таких слов не произносит, а просто очаровывает потенциального свёкра трогательной, почти дочерней, ласковостью. С другой стороны, если в образе Илии педалируют её идеальность, то страдает героическая часть её натуры, а она ведь тоже есть, и в данном случае прочитана весьма убедительно (и в квартете из третьего акта, и в развязке).
Очень порадовала Ирина Курманова в роли Идаманта.
Ну кто, глядя на кадр, скажет, что царевича играет девушка, причём молодая и красивая?
Певица создала абсолютно убедительный образ рыцарственно благородного юноши, почти подростка, который ещё очень нуждается в отеческой любви, но уже готов принять на себя всю тяжесть мужского и царского долга.
Никакой травестийной неловкости, никаких потуг на искусственную маскулинность - всё очень органично, естественно, пластично.
Этому Идаманту веришь сразу.
Задача, особенно трудная для любого исполнителя, поскольку, как известно, Моцарт писал эту партию для кастрата, с которым не ладил и которого считал самовлюблённым болваном. И потому, хотя образ Идаманта имеет автобиографический подтекст (он явственнее всего в речитативных диалогах с Идоменеем), сольные номера, по сравнению с другими героями, у Идаманта не слишком уж яркие. Вдохнуть в них жизнь удаётся не всякому певцу (если поют венскую редакцию) или певице (если выбирают мюнхенскую).
Единственное, что можно было бы пожелать певице - следить за вибрато, которого иногда многовато.
Идоменей - Павел Паремузов - поначалу мне совсем не понравился. В первом акте он был похож не на критского царя, а на какого-то бомжеватого Робинзона, да и голос звучал очень неровно и оставлял желать лучшего как в отношении тембра, так и в отношении интонации.
Центральная для этого образа героическая ария из второго акта исполнялась, естественно, в облегчённой редакции. Милосердный Моцарт такое предусмотрел ещё для старика Раафа, первого исполнителя партии - а пригодилось и многим потомкам (включая Паваротти и Доминго, которые тоже пели сокращённый вариант). Вердиевско-вагнеровско-штраусовские тенора никогда не ладили с многотактовыми колоратурами, которыми эта ария изобилует в оригинале, и которым тенора 18 века учились ещё у кастратов. Мне кажется, что без этих нечеловеческих колоратур смысл арии во многом пропадает. Но - что спелось, то и спелось, причём в образ артист, наконец, встроился, и дальше всё развивалось по нарастающей. Тем более, что внешне Идоменей гляделся весьма импозантно.
В третьем акте страдающий и кающийся Идоменей был ещё более убедителен, а каватина с хором прозвучала по-настоящему трогательно и проникновенно.
Исмена (Татьяна Федотова) получилась этакой "белокурой бестией", роковой блондинкой, прабабушкой вагнеровских валькирий и штраусовской Электры. Эффектная, энергичная, подвижная, с сильным и крепким голосом, она выстраивала партию практически без полутонов. У Моцарта героиня тоже по-своему страдает, жалуется богам на судьбу, а иногда и строит себе иллюзию возможного счастья (в выпущенной здесь арии из второго акта). Но, раз уж Штраус решил создать образ непреклонного бойца идейного фронта, пришлось ему соответствовать.
Партии безымянного Жреца и царского наперсника Арбака, и без того небольшие, были Штраусом совсем сокращены (Арбаку не оставили даже одной арии, хотя Моцарт подарил ему две). Жрец выглядел солидно, Арбак - несколько по-заговорщически, а петь обоим пришлось мало.
Зато хор пел довольно много и... очень громко.
Конечно, когда народ славит властителя или вопит от ужаса, увидев поднимающееся из пучины чудовище, тонкие нюансы не совсем уместны (хотя - почему бы и нет?). Но никаких других оттенков и красок, кроме сочного форте и громогласного фортиссимо, в партии хора практически не было (притом, что сам хор по составу - камерный). Тут, мне кажется, ещё есть, над чем поработать. Неужели дирижёр и хормейстер боятся, что хоровое пиано в зале не будет слышно? Будет, и ещё как, учитывая, что некоторые хоры пелись в "стереофоническом" варианте (то есть с балконов над залом).
В довершение - несколько снимков с неожиданными эффектами.
Разумеется, эффекты эти легко объяснимы ограниченностью возможностей моей "мыльницы" (снималось всё без вспышки и на автомате). Но возникшие в результате "дефекты", как ни странно, очень точно зафиксировали энергетику третьего акта, которая иногда зашкаливала и "искрила" в местах сочленения Моцарта и Штрауса.
"Лоэнгринистый" Идамант...
Каватина Идоменея:
Отец и сын перед жертвоприношением...
А это я даже не пойму, что - сплошные сполохи энергий...
Что же, в сценической истории "Идоменея" появилась ещё одна строчка: Москва, Камерный музыкальный театр, 2011.
И это обнадёживает.
"Идоменей" в Москве звучал на мой памяти лишь однажды, причём относительно недавно - в концертном исполнении 5 декабря 2009 в КЗЧ, совместными российско-импортными силами. Питерскую постановку оперы в Мариинке я так и не видела, хоть и писала текст для буклета.
Следующая мысль, пришедшая с голову в связи с затеей КМТ - а почему бы, собственно, и нет? Это в любом случае страшно интересно. И не так уж крамольно, как может показаться пуристам-аутентистам. Мне вот, например, очень нравится моцартовская обработка "Мессии" Генделя (что никак не отменяет восторга перед оригиналом) - случай примерно тот же, хотя у Моцарта вольностей куда меньше, и они касаются в основном оркестровки, реже - форм арий.
В общем, когда мне предложили сходить на штраусообразного "Идоменея", я без раздумий пошла. И не пожалела. Там было, что послушать и на что посмотреть.
Из содержательного буклета (составитель Н.Сурнина) можно было узнать не только сюжет оперы (несколько переиначенный Штраусом и его соавтором, либреттистом Лотаром Валлерштайном), но и историю создания этой версии, премьера которой состоялась 16 апреля 1931 года. Главным сюжетным новшеством была замена демонической Электры на не менее демоническую жрицу Исмену, которая алчет крови пленницы Илии не только по чисто личным мотивам, но и по сугубо идейным: Илия - "чужачка", "грязнокровка", которую нельзя и близко подпускать к благородным правителям Крита. В начале 30-х годов этот мотив звучал политически актуально, да и сейчас отнюдь не утратил свою остроту. Правда, в такой версии коллизия штраусовского "Идоменея" сближается... с "Аидой" (может, и не случайно?).
Как это принято в Камерном театре, пели по-русски. Я к этому отношусь неоднозначно. С одной стороны, текст произносился достаточно внятно, а поскольку публика с оперой совсем не была знакома, было важно, чтобы слова понимались залом. С другой стороны, некая топорность эквиритмических переводов всегда вылезает, иногда в самых неподходящих ситуациях, да и фонетика русского языка, на мой слух, противоречит и Моцарту, и Штраусу, хотя и в этом противоречии можно обнаружить свой шарм - этакое несколько фантасмагорическое сочетание "русской" античности, "русского" классицизма и "русского" модерна/постмодерна. С милым московским "аканьем", да. Но ведь это и вправду - наше, куда же от этого денешься?.. "Когда бы не было тут Пресни, от муз с харитами хоть тресни" (А.К.Толстой).
Дирижировал вчерашним спектаклем Владимир Агронский. Мне показалось, что первый акт прошёл несколько скованно, и вообще "штраусовское" получилось убедительнее "моцартовского", хотя именно к третьему акту оркестр разыгрался и началось самое увлекательное.
Постановка Михаила Кислярова сочетает в себе сценический лаконизм (никаких картин бушующего моря и, упаси Нептун, никакого морского чудовища) и костюмный квазиисторизм (сценограф - Виктор Вольский, художник по костюмам - Ольга Ошкало). Конечно, античность облика героев - очень условна, но тут сочетаются некие общепринятые представления (воины в шлемах и доспехах), намёки на критскую архаику (в образах Исмены и верховного жреца) и символизм цветовой гаммы: преобладают свинцово-мрачные тона, с которыми борется - и побеждает - светоносный, хотя несколько бесформенный, хитон Илии.
Штраусовская версия, конечно, никак не может ни заменить, ни отменить моцартовскую; она интересна как опыт индивидуального слышания и авторской трансформации оригинала, - трансформации, которая приближается в поэтике не столько адаптации, сколько постмодернистской парафразы. Музыковеды знают, что в партитуре "Идоменея" имеется некое подобие лейтмотивов, связанных с идеями власти и жертвы. Штраус не только сохранил эту лейтмотивную линию, но и усилил её, что было хорошо слышно в оркестре. Купюры и перестановки арий и ансамблей диктовались явно не опасениями, что "старинная" опера наскучит публике, а сугубо художественным соображениями (так, ария Илии во втором акте идёт после арии Идоменея, а не перед ней - в данной версии это выглядит логично; так же убедительно перемещение последней, самой яростной, арии Электры/Исмены из финала третьего акта в его середину, перед сценой жертвоприношения).
Те, кто ушли из зала перед третьим актом, многое потеряли: на "Идоменея" стоит сходить хотя бы ради этого акта, где Штрауса едва ли не больше, чем Моцарта. Штраус написал собственное вступление (весьма мрачное и жёсткое, в духе собственной "Электры"), очень сильно вмешался в речитативы и добавил квартет-апофеоз в качестве мощного финала. Тут-то всё и "срослось", и исполнители были вознаграждены не только аплодисментами, но и искренними криками "браво!".
Кое-что о солистах, выступавших во вчерашнем спектакле.
Троица молодых героев - Илия (Екатерина Ферзба), Идамант (Ирина Курманова) и Исмена (Татьяна Федотова) вполне могли бы справиться и с моцартовским оригинальным "Идоменеем", причём на любой сцене.
Согласно режиссёрскому замыслу, весь спектакль держится на Илии, которая присутствует на сцене почти постоянно, и, если не действует, то подслушивает речи и диалоги других героев, постоянно решая для себя мучительный вопрос: мстить или не мстить за гибель сородичей, позволить себе или не позволить любить Идаманта и чтить Идоменея (ну, эта Илия - немножко Гамлет в юбке, да, особенно когда девушка вынимает из складок хитона ножичек, а делает она это едва ли не в каждую свободную минуту)...
А так, если отвлечься от холодного оружия, героиня очень мила и внешне, и вокально. Разве что в первой арии второго акта хотелось бы большей лёгкости пассажей и вообще чуть большей прозрачности звука. Дело в том, что у Моцарта Илия изъясняется намёками (пусть и весьма доходчивыми), а в русском переводе данной версии выкладывает оторопевшему Идоменею всё, как оно есть: мол, я люблю вашего сына, и дайте нам ваше царское благословение. В оригинале-то она таких слов не произносит, а просто очаровывает потенциального свёкра трогательной, почти дочерней, ласковостью. С другой стороны, если в образе Илии педалируют её идеальность, то страдает героическая часть её натуры, а она ведь тоже есть, и в данном случае прочитана весьма убедительно (и в квартете из третьего акта, и в развязке).
Очень порадовала Ирина Курманова в роли Идаманта.
Ну кто, глядя на кадр, скажет, что царевича играет девушка, причём молодая и красивая?
Певица создала абсолютно убедительный образ рыцарственно благородного юноши, почти подростка, который ещё очень нуждается в отеческой любви, но уже готов принять на себя всю тяжесть мужского и царского долга.
Никакой травестийной неловкости, никаких потуг на искусственную маскулинность - всё очень органично, естественно, пластично.
Этому Идаманту веришь сразу.
Задача, особенно трудная для любого исполнителя, поскольку, как известно, Моцарт писал эту партию для кастрата, с которым не ладил и которого считал самовлюблённым болваном. И потому, хотя образ Идаманта имеет автобиографический подтекст (он явственнее всего в речитативных диалогах с Идоменеем), сольные номера, по сравнению с другими героями, у Идаманта не слишком уж яркие. Вдохнуть в них жизнь удаётся не всякому певцу (если поют венскую редакцию) или певице (если выбирают мюнхенскую).
Единственное, что можно было бы пожелать певице - следить за вибрато, которого иногда многовато.
Идоменей - Павел Паремузов - поначалу мне совсем не понравился. В первом акте он был похож не на критского царя, а на какого-то бомжеватого Робинзона, да и голос звучал очень неровно и оставлял желать лучшего как в отношении тембра, так и в отношении интонации.
Центральная для этого образа героическая ария из второго акта исполнялась, естественно, в облегчённой редакции. Милосердный Моцарт такое предусмотрел ещё для старика Раафа, первого исполнителя партии - а пригодилось и многим потомкам (включая Паваротти и Доминго, которые тоже пели сокращённый вариант). Вердиевско-вагнеровско-штраусовские тенора никогда не ладили с многотактовыми колоратурами, которыми эта ария изобилует в оригинале, и которым тенора 18 века учились ещё у кастратов. Мне кажется, что без этих нечеловеческих колоратур смысл арии во многом пропадает. Но - что спелось, то и спелось, причём в образ артист, наконец, встроился, и дальше всё развивалось по нарастающей. Тем более, что внешне Идоменей гляделся весьма импозантно.
В третьем акте страдающий и кающийся Идоменей был ещё более убедителен, а каватина с хором прозвучала по-настоящему трогательно и проникновенно.
Исмена (Татьяна Федотова) получилась этакой "белокурой бестией", роковой блондинкой, прабабушкой вагнеровских валькирий и штраусовской Электры. Эффектная, энергичная, подвижная, с сильным и крепким голосом, она выстраивала партию практически без полутонов. У Моцарта героиня тоже по-своему страдает, жалуется богам на судьбу, а иногда и строит себе иллюзию возможного счастья (в выпущенной здесь арии из второго акта). Но, раз уж Штраус решил создать образ непреклонного бойца идейного фронта, пришлось ему соответствовать.
Партии безымянного Жреца и царского наперсника Арбака, и без того небольшие, были Штраусом совсем сокращены (Арбаку не оставили даже одной арии, хотя Моцарт подарил ему две). Жрец выглядел солидно, Арбак - несколько по-заговорщически, а петь обоим пришлось мало.
Зато хор пел довольно много и... очень громко.
Конечно, когда народ славит властителя или вопит от ужаса, увидев поднимающееся из пучины чудовище, тонкие нюансы не совсем уместны (хотя - почему бы и нет?). Но никаких других оттенков и красок, кроме сочного форте и громогласного фортиссимо, в партии хора практически не было (притом, что сам хор по составу - камерный). Тут, мне кажется, ещё есть, над чем поработать. Неужели дирижёр и хормейстер боятся, что хоровое пиано в зале не будет слышно? Будет, и ещё как, учитывая, что некоторые хоры пелись в "стереофоническом" варианте (то есть с балконов над залом).
В довершение - несколько снимков с неожиданными эффектами.
Разумеется, эффекты эти легко объяснимы ограниченностью возможностей моей "мыльницы" (снималось всё без вспышки и на автомате). Но возникшие в результате "дефекты", как ни странно, очень точно зафиксировали энергетику третьего акта, которая иногда зашкаливала и "искрила" в местах сочленения Моцарта и Штрауса.
"Лоэнгринистый" Идамант...
Каватина Идоменея:
Отец и сын перед жертвоприношением...
А это я даже не пойму, что - сплошные сполохи энергий...
Что же, в сценической истории "Идоменея" появилась ещё одна строчка: Москва, Камерный музыкальный театр, 2011.
И это обнадёживает.
no subject
И фотографии, особенно последние с "потоками энергии".
По моему скромному мнению для русских исполнителей лучше пение на русском языке, чем на языке оригинала. Но это актуально и для любого другого языка. Была на конкурсе церковных хоров, итальянцы пели по-русски, лучше бы они этого не делали, а взяли переводные версии, каковые есть. Это же касается и латыни, мало кто её знает так, что бы исполнять без ошибок. Свернула с оперы в более знакомую сторону, извините.)
no subject
С другой стороны, действительно, иностранцам из Западной Европы (и англосаксам из-за океана) русский почему-то даётся с громадным трудом, даже если они стараются. Зато мне доводилось слышать идеально чистое произношение русских слов людьми из Индии и Бангладеш (это были в том числе уличные дети, клянчившие у приезжих "бакшиш"). Неужели у них фонетический аппарат иначе устроен? Я тут совсем не специалист, просто делюсь наблюдениями.
no subject
А самое удивительное что мне приходилось видеть, это ноты Рождественских песен на английском языке с итальянским буквенным подстрочником(не переводом, а именно побуквенной адаптацией слов), так как прочитать оригинальный текст они просто не могли. Для меня остаётся выше понимания факт того, что надо обязательно брать оригинальные тексты, когда есть замечательные переводы. Загадка.)
no subject
no subject
Я бы может и не знала всего этого, если бы не пришлось пообщаться с самыми разными хорами местных канторских школ исполняющими духовную музыку и поизучать их папки с нотами.
no subject
no subject
Я только написала о том, что видела и слышала сама, может у других людей, в другом месте будет другое представление и другие знания. Канторские школы в основной массе расположены в небольших деревнях, и это тоже стоит учитывать. В культурных центрах ситуация конечно другая.
no subject
no subject
Тут же пригласили специально - грех было не откликнуться.
no subject
no subject
no subject
no subject
Мне же больше всего нравится видезапись в постановке Тревора Нанна, где дирижирует Хайтинк, а Идоменея поёт Лэнгридж.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Idomeneo
А к версии Ливайна у меня есть некоторые претензии, в том числе и в отношении выбора певицы для роли Идаманта. И вообще Ваши друзья пишут о ДРУГОЙ опере. Но всё интересно. Спасибо.
Илия у Моцарта-Штрауса признается Идоменею в любви к е
Nun darf ich dir sagen mit schüchternem Wort
was stets ich verschwieg.
Vernimm nun, o Vater,
von der Furchtlosen das Geheimnis:
In tiefer Seele trag' ich meine Liebe zu deinem Sohn
So darf ich mit Freuden dich Vater jetzt nennen,
da du zur Freiheit geschenkt, höchstes Glück:
Erfüllung des Traumes, die ich nie erhofft.
Es lebt meine Liebe durch Dein Vaterwort.( Ilia ab)
Re: Илия у Моцарта-Штрауса признается Идоменею в любви к
Речь шла именно об этом - о неявном признании в оригинале Моцарта - Вареско и о признании вполне откровенном в версии Штрауса - Валлерштайна.
no subject
Теперь пойду точно.
Я сама, хоть и перевела почти весь текст Валлерштайна для них, самого спектакля целиком еще не видела, только кусочки репетиций. Но хотела попасть именно на этот состав - по репетициям было видно,что он лучший. И темпы почти хороши. У Рождественского на Премьере послушала два номера и не смогла больше,оооочень медленно - пока работала,слушала очень хорошую запись с Фабио Луизи, из Зальцбурга,раза в два все быстрее))). Но на Агронского пока не случилось сходить.Вот решила почитать - что пишут)))
Еще раз ,спасибо, жаль не знаю - кто Вы.
С уважением.Катя Поспелова.